Три мушкетера
Шрифт:
— Полно! — сказал Атос. — Мы даже не утолили жажду как следует.
— Если бы еще вы только пили, тогда полбеды, но вы перебили все бутылки!
— Вы толкнули меня на эту груду, и она развалилась. Сами виноваты.
— Все мое масло пропало!
— Масло — отличное лекарство для ран. Надо же было бедняге Гримо залечить раны, которые вы ему нанесли.
— Все мои колбасы обглоданы!
— В этом погребе уйма крыс.
— Вы заплатите мне за все! — вскричал хозяин, выведенный из себя.
— Трижды
Д’Артаньян пришел к нему на помощь и поднял хлыст. Хозяин отступил на шаг и залился слезами.
— Это научит вас, — сказал д’Артаньян, — вежливее обращаться с приезжими, которых вам посылает Бог.
— Бог! Лучше скажите — дьявол!
— Вот что, любезный, — пригрозил ему д’Артаньян, — если ты не прекратишь терзать наш слух, мы запремся у тебя в погребе вчетвером и посмотрим, действительно ли ущерб так велик, как ты говоришь.
— Согласен, господа, согласен! — испугался хозяин. — Признаюсь, я виноват, но ведь нет такой вины, которую нельзя простить. Вы знатные господа, а я бедный трактирщик, и вы должны меня пожалеть.
— А, вот это другой разговор! — сказал Атос. — Этак ты, пожалуй, размягчишь мое сердце, и из глаз у меня польются слезы, как вино из твоих бочек. Мы не так страшны, как кажется. Подойди поближе, и потолкуем.
Хозяин с опаской подошел ближе.
— Говорю тебе, подойди, не бойся, — продолжал Атос. — В ту минуту, когда я хотел расплатиться с тобой, я положил на стол кошелек.
— Совершенно верно, ваша светлость.
— В этом кошельке было шестьдесят пистолей. Где он?
— Сдан в канцелярию суда, ваша светлость: ведь мне сказали, что это фальшивые деньги.
— Так вот, потребуй кошелек обратно и оставь эти шестьдесят пистолей себе.
— Но ведь вам хорошо известно, ваша светлость, что судейские чиновники не возвращают того, что попало к ним в руки. Будь это фальшивая монета — ну, тогда бы еще можно было надеяться, но, к несчастью, деньги были настоящие.
— Договаривайся с судом как знаешь, приятель, это меня не касается, тем более что у меня не осталось ни единого ливра.
— Во г что, — вмешался д’Артаньян, — где сейчас лошадь Атоса?
— В конюшне.
— Что она стоит?
— Пятьдесят пистолей, не больше.
— Положим, она стоит все восемьдесят. Возьми ее, и кончим это дело.
— Как! Ты продаешь мою лошадь? Моего Баязета? — удивился Атос. — А на чем я отправлюсь в поход — на Гримо?
— Я привел тебе другую, — ответил д’Артаньян.
— Другую?
— И великолепную! — вскричал хозяин.
— Ну, если есть другая, лучше и моложе, бери себе старую и принеси вина.
— Какого? — спросил хозяин, совершенно успокоившись.
— Того, которое в глубине погреба,
— Да это просто бездонная бочка, а не человек! — пробормотал хозяин. — Если он пробудет здесь еще две недели и заплатит за все, что выпьет, я поправлю свои дела.
— И не забудь подать четыре бутылки того же вина господам англичанам, — прибавил д’Артаньян.
— А теперь, — продолжал Атос, — пока мы ждем вина, расскажи-ка мне, д’Артаньян, что сталось с остальными.
Д’Артаньян рассказал ему, как он нашел Портоса в постели с вывихом, Арамиса же — за столом в обществе двух богословов. Когда он заканчивал свой рассказ, вошел хозяин с заказанными бутылками и окороком, который, к счастью, оставался вне погреба.
— Отлично, — сказал Атос, наливая себе и д’Артаньяну, — это о Портосе и Арамисе. Ну, а вы, мой друг, как ваши дела и что произошло с вами? По-моему, у вас очень мрачный вид.
— К сожалению, это так, — ответил д’Артаньян, — и причина в том, что я самый несчастный из всех нас.
— Ты несчастен, д’Артаньян! — вскричал Атос. — Что случилось? Расскажи мне.
— После, — ответил д’Артаньян.
— После! А почему не сейчас? Ты думаешь, что я пьян? Запомни хорошенько, друг мой: у меня никогда не бывает такой ясной головы, как за бутылкой вина. Рассказывай же, я весь превратился в слух.
Д’Артаньян рассказал ему случай, происшедший с г-жой Бонасье.
Атос спокойно выслушал его.
— Все это пустяки, — сказал он, когда д’Артаньян кончил, — сущие пустяки.
"Пустяки" было любимое словечко Атоса.
— Вы все называете пустяками, любезный Атос, — возразил д’Артаньян, — это неубедительно со стороны человека, который никогда не любил.
Угасший взгляд Атоса внезапно загорелся, но то была лишь минутная вспышка, и его глаза снова сделались такими же тусклыми и туманными, как прежде.
— Это правда, — спокойно подтвердил он, — я никогда не любил.
— В таком случае, вы сами видите, жестокосердный, что не правы, обвиняя нас, людей с чувствительным сердцем.
— Чувствительное сердце — разбитое сердце,—
сказал Атос.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, что любовь — это лотерея, в которой выигравшему достается смерть! Поверьте мне, любезный д’Артаньян, вам очень повезло, что вы проиграли! Проигрывайте всегда — таков мой совет.
— Мне казалось, что она так любит меня!
— Это только казалось вам.
— О нет, она действительно любила меня!
— Дитя! Нет такого мужчины, который не верил бы, подобно вам, что его возлюбленная любит его, и нет такого мужчины, который бы не был обманут своей возлюбленной.