Три мушкетёра
Шрифт:
— Что я должна делать? — спросила миледи.
— Ничего, ровно ничего, закройте только окно. Ложитесь в постель или хотя бы прилягте не раздеваясь. Когда я кончу, я постучу в окно. Но в состоянии ли вы следовать за мною?
— Ода!
— А ваша рана?
— Причиняет мне боль, но не мешает ходить.
— Будьте готовы по первому знаку.
Миледи закрыла окно, погасила лампу, легла, как посоветовал ей Фельтон, и забилась под одеяло. Среди завываний бури она слышала визг пилы, ходившей по решетке,
Целый час она лежала, едва переводя дыхание, покрываясь холодным потом и чувствуя, как сердце у нее отчаянно замирает от страха при малейшем шорохе, доносившемся из коридора.
Бывают часы, которые длятся годы…
Через час Фельтон снова постучал в окно.
Миледи вскочила с постели и распахнула его. Два прута решетки были перепилены, и образовалось отверстие, в которое мог пролезть человек.
— Вы готовы? — спросил Фельтон.
— Да. Нужно ли мне что-нибудь захватить с собой?
— Золото, если оно у вас есть.
— Да, к счастью, мне оставили то золото, которое я имела при себе.
— Тем лучше. Я истратил все свои деньги на то, чтобы нанять судно.
— Возьмите, — сказала миледи, вручая Фельтону мешок с золотыми монетами.
Фельтон взял мешок и бросил его вниз, к подножию стены.
— А теперь, — сказал он, — пора спускаться.
— Хорошо.
Миледи встала на кресло и высунулась в окно. Она увидела, что молодой офицер висит над пропастью на веревочной лестнице.
Впервые ее объял страх и напомнил ей, что она женщина. Ее пугала зияющая бездна.
— Этого я и боялся, — сказал Фельтон.
— Это пустяки… пустяки… — проговорила миледи. — Я спущусь с закрытыми глазами.
— Вы мне доверяете? — спросил Фельтон.
— И вы еще спрашиваете!
— Протяните мне ваши руки. Скрестите их. Вытяните. Вот так.
Фельтон связал ей кисти рук своим платком и поверх платка — веревкой.
— Что вы делаете? — с удивлением спросила миледи.
— Положите мне руки на шею и не бойтесь ничего.
— Но из-за меня вы потеряете равновесие, и мы оба упадем и разобьемся.
— Не беспокойтесь, я моряк.
Нельзя было терять ни мгновения; миледи обвила руками шею Фельтона и с его помощью проскользнула в окно.
Фельтон начал медленно спускаться со ступеньки на ступеньку. Несмотря на тяжесть двух тел, лестница качалась в воздухе от яростных порывов ветра.
Лестница качалась от яростных порывов ветра.
Вдруг
— Что случилось? — спросила миледи.
— Тише! — сказал Фельтон. — Я слышу чьи-то шаги.
— Нас увидели!
Несколько мгновений они молчали и прислушивались.
— Нет, — заговорил наконец Фельтон, — ничего страшного.
— Но чьи же это шаги?
— Это часовые обходят дозором замок.
— А где они должны пройти?
— Как раз под нами.
— Они нас заметят…
— Нет, если не сверкнет молния.
— Они заденут конец лестницы.
— К счастью, она на шесть футов не достает до земли.
— Вот они… боже мой!
— Молчите!
Они продолжали висеть, не двигаясь и затаив дыхание на высоте двадцати футов над землей, а в то самое время под ними, смеясь и разговаривая, проходили солдаты.
Для беглецов настала страшная минута…
Патруль прошел. Слышен был шум удаляющихся шагов и замирающие вдали голоса.
— Теперь мы спасены, — сказал Фельтон.
Миледи вздохнула и лишилась чувств.
Фельтон стал опять спускаться. Добравшись до нижнего края лестницы и не чувствуя дальше опоры для ног, он начал цепляться за ступеньки руками; ухватившись наконец за последнюю, он повис на ней, и ноги его коснулись земли. Он нагнулся, подобрал мешок с золотом и взял его в зубы.
Потом он схватил миледи на руки и быстро пошел в сторону, противоположную той, куда удалился патруль. Вскоре он свернул с дозорного пути, спустился между скалами и, дойдя до самого берега, свистнул.
В ответ раздался такой же свист, и пять минут спустя на море показалась лодка с четырьмя гребцами.
Лодка подплыла настолько близко, насколько это было возможно: недостаточная глубина помешала ей пристать к берегу. Фельтон вошел по пояс в воду, не желая никому доверять свою драгоценную ношу.
К счастью, буря начала затихать. Однако море еще бушевало: маленькую лодку подбрасывало на волнах, точно ореховую скорлупу.
— К шхуне! — приказал Фельтон. — И гребите быстрее!
Четыре матроса принялись грести, но море так сильно волновалось, что весла с трудом рассекали воду.
Тем не менее беглецы удалялись от замка, а это было самое важное.
Ночь была очень темная, и с лодки уже почти невозможно было различить берег, а тем более увидеть с берега лодку.
Какая-то черная точка покачивалась на море.
Это была шхуна.
Пока четыре матроса изо всех сил гребли к ней, Фельтон распутал сначала веревку, а потом и платок, которым были связаны руки миледи.
Высвободив ее руки, он зачерпнул морской воды и спрыснул ей лицо.
Миледи вздохнула и открыла глаза.
— Где я? — спросила она.
— Вы спасены! — ответил молодой офицер.