Три ночи
Шрифт:
– У тебя другие планы, – сказала Хлоя своей кукле и сняла ее со стула. – Садись сюда, папа.
Люсьен скептически посмотрел на детский стульчик.
– Пожалуй, я лучше постою, Хлоя. Иначе я его разломаю.
Хлоя, выпятив розовые губки, перевела взгляд с отца на стульчик. Затем она одобрительно кивнула и налила воображаемый чай в чашечку.
– Вот твой чай, папа.
Люсьен принял маленькую фарфоровую чашечку из рук дочери, в его большой мускулистой руке она казалась совсем крохотной.
– Спасибо, Хлоя. – Он посмотрел на Эвелин, которая
– Попробуй эти пирожные, папа. – Хлоя протянула ему тарелочку. – Их приготовил кондитер.
Удивленный видом пустой тарелки, Люсьен растерялся.
– Ты должен сделать вид, что берешь пирожное, – шепнула ему Эвелин.
– А-а. – Ситуация прояснилась, и Люсьен взял с тарелочки воображаемое пирожное. – Огромное спасибо, Хлоя. Это мое любимое.
Хлоя с довольной улыбкой предложила тарелку еще одной своей кукле, сидевшей на стульчике по другую сторону стола.
Эвелин наклонилась к Люсьену и шепотом спросила:
– Неужели ты никогда не разыгрывал такие сценки?
Он покачал головой.
– Мой гувернер не разрешал мне. – Люсьен нахмурился. – Может быть, нам следует подсказать мисс Эджертон, чтобы она больше занималась с Хлоей уроками?
– Ну зачем же? – неподдельно изумилась Эвелин. Поймав укоризненный взгляд дочери, она тут же отпила воображаемый чай из чашки. – Все дети нуждаются в играх, Люсьен. Это же естественно.
– Я никогда не играл. – Он сосредоточенно наморщил лоб, глядя на стоявший на столе игрушечный чайник. – Мне не с кем было играть.
– А твой сводный брат?
– С ним тем более.
– Папа, – прервала его Хлоя. – Ты можешь играть со мной.
Улыбка смягчила черты Люсьена.
– Спасибо, Хлоя.
Девочка наклонила головку к кукле, будто прислушиваясь к ее словам, а затем добавила:
– Мисс Маргарет говорит, с ней ты тоже можешь играть.
– Спасибо и вам, мисс Маргарет, – с легким поклоном поблагодарил ее Люсьен.
Хлоя засмеялась. Люсьен улыбнулся ей в ответ, и это была искренняя улыбка, так редко появлявшаяся на его лице. Теплое чувство затопило Эвелин. Он так старался быть хорошим отцом, хотя не знал толком, как это делается.
– Если ты не играл в детстве, то чем же ты занимался?
– Учился. – Люсьен взял чайник и сделал вид, что наливает чай в протянутую Хлоей чашку мисс Маргарет. – Мой отец уважал науки, так что я изо всех сил старался преуспеть в учебе, чтобы быть достойным его сыном.
Бедный одинокий мальчишка.
– Сегодня приходила герцогиня, – вспомнила Эвелин. – Она дает обед для нас в четверг, чтобы отметить наш брак.
– Отметить? – Брови Люсьена скептически взметнулись вверх. – Правильнее будет сказать, что она делает это из приличия, чтобы о ней не поползли дурные слухи.
– Возможно, – вздохнув, сказала Эвелин.
– Как бы мне ни хотелось наплевать на желания Клариссы, боюсь, нам придется туда пойти. – Люсьен грустно улыбнулся. – В противном случае на нас с тобой ополчатся злые языки,
– Похоже, в обществе приняли наш брак, – заметила Эвелин. – Может быть, этот вечер окажется приятным.
– Подпорченный колкостями Клариссы и вспышками ревнивой злости Роберта? Сомневаюсь.
– Ты так плохо о них думаешь? Вряд ли они станут устраивать сцены. Это же твоя семья.
– Нет. – Люсьен погладил темные волосики Хлои. – Теперь у меня есть настоящая семья.
Девочка посмотрела на него и улыбнулась, и на мгновение Эвелин почувствовала себя лишней. Отец и дочь, похоже, все сильнее привязывались друг к другу, на что она, собственно, и надеялась, но в то же время и ей хотелось быть частью этой зарождавшейся маленькой семьи. Но Эвелин сама воздвигла стену, отделявшую ее от семейного союза, и хотя Люсьен предпринимал попытки вовлечь ее в этот союз, она не решалась разрушить эту стену.
Она не могла. Потому что она сама была когда-то маленькой девочкой с обожаемым папой и сейчас, когда отец больше всего нуждался в ней, не могла отвернуться от него.
Но как же заманчиво это было...
Ближе к вечеру вернулась мисс Эджертон и с привычным энтузиазмом взяла на себя заботу о Хлое. До обеда оставалось не менее часа, и Люсьен уединился в кабинете, чтобы поработать с деловыми бумагами. Эвелин же решила прогуляться по маленькому садику.
Над Лондоном садилось солнце, отбрасывая красноватые блики на кремовые розы и мраморные статуи. Эвелин протянула руку к бархатистому цветку, вспомнив лицо Люсьена, впервые игравшего с Хлоей. Его неуверенность была очень трогательной. К тому же больше узнав сегодня о его детстве, Эвелин, кажется, нащупала уязвимое место этого эмоционально не уравновешенного, сложного человека, своего мужа.
– Можно присоединиться к тебе? – Будто вызванный ею дух, в стеклянных дверях появился Люсьен и вышел в сад.
– Я думала, ты занят делами.
– Дела подождут. – Он подошел к ней. Эвелин никогда не видела его таким умиротворенным. – В этом свете, ты выглядишь поразительно красивой. Будто одна из этих оживших богинь.
Эвелин взглянула на стоявшую неподалеку статую Афродиты.
– Не хотите ли вы сказать, сэр, что я сделана из камня? – поддразнила она его.
Люсьен тепло улыбнулся ей:
– Наоборот.
– Вот и хорошо. – Эвелин протянула ему руку. – Пойдем погуляем немного, Люсьен. Смотри, какой вечер.
Удивление на его лице сменилось довольной улыбкой, и он сжал ее пальцы. Рука об руку они мирно пошли по дорожке.
– Хлоя была сегодня очень рада, что ты поиграл с ней, – сказала Эвелин после непродолжительного молчания.
– Я даже не знал, что это можно делать, – засмеялся Люсьен.
– Конечно, можно! – Эвелин покачала головой. – Ты же ее отец. Ты можешь играть с ней, брать ее с собой на улицу или угощать пирожными с ягодами, если тебе вздумается.