Три принца
Шрифт:
— Не понимаю, — поморщился тот.
— Кто это с вами, Ваше Высочество? — я кивнул в сторону старичка.
— Мой личный лекарь — целитель Эгеберг. Я видел, дева страдала. Он знающ и опытен. Нет тех болячек, которых он не опознает.
Я не сдержал смешок. Нервы, наверное… Диагноз Дейдре поставит даже дурак. Другой разговор, сможет ли дурак удержать язык за зубами.
— Простите, Ваше Высочество. Вырвалось… Раз это ваш личный лекарь, раз вы ему доверяете, пожалуй, анирану стоит довериться и вам. Вам двоим. Ступайте за мной.
— Хикмат, жди здесь, — бросил принц.
—
Оставив Феилина, Сималиона и Иберика обмениваться взглядами с чернокожим громилой, я провёл быструю экскурсию принцу и лекарю. Подвёл к кровати, где кряхтела и стонала Дейдра, и стянул с неё предварительно накинутое одеяло.
— Фласэз милосердный! — воскликнул седовласый старичок, едва глазам открылось зрелище, которое он, наверное, не видел уже много-много лет.
Принц Тангвин несколько секунд не мигая смотрел на живот Дейдры, которая вообще никак не реагировала на то, что её рассматривают, как диковинку. Она сжимала руку бабушки и кусала губы.
— Немыслимо, — прошептал принц. Затем повернулся ко мне и смотрел не мигая несколько секунд. — Это та дева, которую я безуспешно пытался разыскать, да? Это её аниран требовал найти? Так вот в чём причина такого интереса…
— Как же так получилось? — целитель Эгеберг говорил глубоким голосом. Он взял себя в руки практически мгновенно, склонился над Дейдрой и приложил руку к её лбу. — Горит. Простужена? Каков срок? — он смотрел на меня, будто считал специалистом. Но я лишь растерянно пожал плечами.
— Рано ещё, — перехватила инициативу Мелея. — Очень рано. К зиме должна только разродиться… Но это не простое дитя. Это — дитя анирана, — гордо добавила она.
— Тогда можно ожидать всего, чего угодно, — лекарь уже втянулся в процесс. Принялся щупать Дейдру, закатывал рукава и трогал живот.
— Один из небесных посланников исцелит наш мир…, - пробормотал принц у меня над ухом. — Значит, вот как…
— Ваше Высочество, нужно многое сделать. И сделать прямо сейчас, — Эгеберг взял принца за руку и принялся перечислять необходимые вещи, для успешного извлечения плода из утробы.
Хоть подобные слова не вдохновляли, всем сразу стало понятно, что говорит профессионал. А потому никто не влазил в разговор. Кроме Мелеи, разумеется. Та сначала, по своему обыкновению, фыркала. Но быстро сообразила, что этому целителю в подмётки не годится, и поубавила гонор. Вместе они зашушукались и подключили к делу святого отца Эриамона, который сообщил, что обладает определённым опытом.
— Пусть аниран удалится! — решительно заявила Мелея, когда принц, словно мальчик на побегушках, умчался раздавать указания.
— С хрена ли!? — возмутился я. — Я хочу помочь! Я вам тут что, пятое колесо, что ли?
— Нет, ты должен уйти, — её голос оставался всё таким же решительным. — Если ты останешься и всё увидишь своими глазами, можешь утратить интерес к внучке. А может… А может ещё что случится, — её голос дрогнул. — Я не хочу, чтобы ты это видел.
Доля логики в её словах была. Я уже слышал подобные слова ранее, когда ввалился в больницу вместе с друзьями. Жена должна была вот-вот родить, но врач посоветовал мне не принимать участие в родах. Иначе, он сказал, сексуальная жизнь
Я был тогда практически на седьмом небе от счастья, хорошо навеселе, а потому согласился с врачом сразу, лишь представил картинку. Слушать, как кричит женщина в схватках, и видеть процесс рождения своими глазами, у меня не было ни малейшего желания. Я ретировался, испытав чувство облегчения.
Сейчас же, несмотря на логические доводы, удаляться я не собирался. Я виноват перед Дейдрой. Я заставил её пройти через многое. Я оставил её одну в том положении, к которому она не была готова. Благодаря мне, она сейчас испытывает муки и рискует вообще не справиться… Чёрт возьми! Она же рискует своей жизнью! Кем я буду, если сейчас оставлю одну? Кем я буду, если не поддержу? Если не разделю страх, боль и страдания вместе с ней. Так непозволительно поступать не только анирану, но и обычному мужчине. За женщину, которое несёт его дитя, он в ответе. Он должен разделить с ней не только счастье, но и, если будет нужно, вместе встретить горе.
— Никуда я не пойду, — спокойно произнёс я. — Я останусь рядом с любимой и вынесу все тяготы вместе с ней.
Дейдра, прислушивавшаяся к моим словам, влюблённо улыбнулась. А затем протянула руку.
— Что мне делать, Мелея? — я присел у кровати и сжал протянутые пальцы.
Та смотрела на меня по-особому. Немного удивлённо, восхищённо и воодушевлённо. Так, будто в этот момент считала меня самой лучшей партией для единственной внучки.
— Крепко держи и не мешай, — ответила она, как ответила бы самая классическая Мелея. А затем добавила, будто прочитала мои мысли. — Поверь, она знает, ради чего страдает.
Хоровод подготовительных процессов закружился. Я не вникал в него. Я лишь держал Дейдру, касался её лба своим лбом, когда схватки участились, и поддерживал добрым словом. А когда прибыл принц Тангвин и собственноручно заносил в комнату заказанные предметы, сделав при этом несколько ходок, за дело взялись профессионалы. Отец Эриамон дал Дейдре выпить какое-то зелье, после всестороннего обсуждения одобренное и Мелеей, и лекарем, и всё закружилось.
Немножко хаоса в картину внёс принц, которому тоже было интересно и который ни в какую не желал уходить. Но его быстро спровадили подпирать дверь. Оттуда он вставал на цыпочки, улыбаясь искал мой взгляд и качался с пятки на носок.
Дейдра немного успокоилась, испив зелье. Её стало клонить ко сну. Но бабушка постоянно просила не засыпать и даже пару раз дала по щекам. Дейдру накрыли простынёй, а целитель Эгеберг вместе с Мелеей начали выполнять работу гинеколога.
— Плод недоношен, — в очередной раз повторила Мелея. — Очень осторожно.
За дверью раздался шум. Затем споры и недовольные голоса. А затем кто-то требовательно постучал.
— Что ещё такое? — сердито нахмурился принц и отворил дверь.
— Это что ещё тут такое? — не менее сердито произнесла незнакомая блондинка и носком башмачка недовольно пнула деревянную дверь. — Чернь под окнами дворца! Орут и сквернословят! Лезут через забор, чтобы топтать мой любимый палисадник! А он тут заперся! Кто это? Что здесь происходит?