Три пути

Ульянов Сергей

Могучая рука отпихнула Рагнара в сторону.

— Стрэнд-ярл! — Подкидыш сжался. Столько ярости было в знакомом низком голосе. — Хочешь драки — дерись со мной!

— Я не искал драки, Гудмунд Магнуссон, — проскрипел Эйрик Свиное Рыло. — Ваши напали первыми. Я наводил порядок.

— Ещё раз поднимешь руку на моих людей, и мы сойдёмся в круге.

Молчание придавило каменной глыбой — Атли боялся дышать. Лишь волосы на затылке шевелились.

Стрэнд-ярл хрюкнул.

— Эйрик Дикий Вепрь услышал тебя, херсир.

Насмешливо

поклонился и канул во тьму.

Побережники, шипя как змеи, расползлись по сторонам. Островитяне чутка поорали им вслед да ушли поправляться элем.

Атли пробрался к старшему Эймундсону, который ощупывал зубы под присмотром Бьярне и Гуннара.

— Фенриз тебя сожри, Рагнар! Ты чем думал, когда на него полез?!

— Фмеёффя? — прошепелявил тот разбитыми губами. — Та ефли б не херфир, я б ефо уфатал!

Назавтра всё аукнулось — и злая драка, и добрый эль. По лагерю, словно в безрадостном царстве Селт, скитались жалкие тени людей. Бьярне трясло с похмелья так, что скальд не мог связать двух слов. Рагнар с синяком на пол-лица, морщась, хлебал жидкое варево. У Гуннара с Атли тоже нашлось чему болеть. В полдень Гудмунд кое-как поднял своё воинство и поведал, о чём договорились с союзниками.

По общему замыслу, нордландцы с побережниками двинутся к границе, дабы выманить на себя вэльскую рать. Островитяне тем временем выйдут к ней в тыл через леса; проводник от гулских повстанцев уже прибыл. Дальше — выгадать случай и разбить врага одновременной атакой.

Погомонив, бойцы расселись у костерков — обсудить новости. Атли с братьями разожгли свой. Рагнар, лишившийся верхнего зуба, сплюнул сквозь дырку и проворчал:

— Чё это мы через лес? Гулы пускай по лесам своим шастают.

— Да ну, — возразил Гуннар. — Если гулов лесом отправить, нам тогда с береговыми идти придётся.

Рагнар выругался. Атли поёжился: ему за глаза хватило вчерашней драки. «В дороге, да с оружием — точно друг друга перережем!»

— Вот-вот, — младший Эймундсон подкинул в огонь толстую ветку.

— Тогда добро. В одиночку надёжнее, — тряхнул чёлкой старший. — Я свой зад ни гулу, ни стрэндру не доверю!

— Да сдался он кому, твой костлявый, — съязвил Гуннар. — Мне вот проводник ихний не нравится. Скользкий, как жопа Окло. И язык ему, видит Хёган, не зря обкорнали.

— Во! Ещё нас дикарями зовут!

— Это который? — спросил Атли.

— Да вон сидит.

Гуннар кивнул на соседний костёр.

Возле него развалился кряжистый гул, заросший бородищей аж до хитрых водянистых глаз. Большой красноватый нос, одёжа из шкур. На голове — засаленный меховой колпак.

Узел пятый

— На!..

Гийом влепил кулаком в стену. Зашипел, разжимая пальцы.

Боль пройдёт. Заживёт рука, ударившая Анабель. Но память… память о содеянном никуда не исчезнет.

Он

даже не понял, как всё случилось. Будто во сне, будто не с ним… Сестра преградила путь. Прицепилась с нелепыми бабьими вопросами — что-то про ткань или пряжу. Он не запомнил. Отмахнулся не глядя, как от назойливой мухи… попал в скулу. Хорошо, не в нос — мог бы и сломать…

Сестрёнка, милая, как ты не вовремя!

«…А ты, Гийом де Лер… получи!»

— На!..

Часто дыша, он уставился на кисть. Грязную, дрожащую, с кровью на острых костяшках. И впился в них губами, морщась от медного вкуса.

«Ну почему вы лезете ко мне, почему не даёте спокойно вас защитить?»

Спокойствие… как ему нужно спокойствие! Один неверный шаг — и всё потонет в весеннем паводке… Ведь Бык здесь, Бык не забыл… Но дядя ошибся — а может, нарочно обманывал — маркис не пришёл к держателю Хэмптуна. Нет. Он сделал так, чтобы держатель Хэмптуна пришёл к нему!

«Его Сиятельство будет счастлив видеть отважного сэра Гийома в своём войске, да сокрушит оно нечестивых во славу Создателя!» Вот что привёз ему одноглазый посланник де Волора. И новый шлем — взамен потерянного в прошлой битве. Слетевшего с головы от удара предателя де Го… С намёком подарочек!

«…А ты, рука, чего такая целая?»

— На!..

Гийом закусил губу и вдруг расхохотался. Это же сказка! Он был герой, рыцарь на распутье. Гонец в сюрко, с которого пялилась бычья голова, — камушек путеводный. А на камушке выбито: «Направо пойдёшь — голову потеряешь». Доблестно сгинешь в битве, заколотый в спину. Во славу Создателя!..

Конечно, можно отказаться, но: «Налево пойдёшь — тоже голову потеряешь». Маркис натравит на тебя вассалов или странствующих рыцарей. Обвинение в трусости, поединок до смерти. Победа ничего не решит. Найдутся другие.

«…Что скажете, кулачки: направо или налево?»

— На! На! Н-на!..

Направо! Гийом де Лер согласился. Толку прятаться в Хэмптуне, ожидая гибели? Он наденет подаренный шлем и явится на зов своего врага. Но не один, а с арангийцем. Кстати, надо повысить ему жалование, а то сбежит ещё… Интересно, во сколько язычник оценит голову де Волора?

«Нет! Даже думать не смей!» Это наёмник — продажная дрянь, его перекупят. Ни чести, ни совести… Паршивый братоубийца! Ему нельзя доверять!..

Окровавленные пальцы не хотят сгибаться… А и шомр с ними!

— На!..

…Доверять? Кому вообще можно доверять? Отец мёртв. Лотар воротит нос, упрямый старикашка. Теперь и Анабель отвернулась… Гийом застыл на месте, похолодев от осознания: он один. Все его предали!

Он заплакал навзрыд и беспомощно прижался к стене, которую только что избивал.

— Не все. Мы всегда с тобой.

Они стояли перед ним. Втроём. В ряд, как живые. Его демоны — Лис, Жаба, Свинья.

Гийом отшатнулся в угол и замахал разбитыми руками.