Три стигмата Палмера Элдрича
Шрифт:
Барни со вздохом сел и, включив передатчик, настроил его на частоту экстренной связи.
– Лео, ты мерзавец! – прокричал он в микрофон. – Тебе удалось обмануть меня, и я нисколько не сомневаюсь, что все это было задумано тобой еще до того, как я вернулся с Проксимы! – Барни исполнился праведного гнева. – Где твоя совесть, Лео? С кем ты собрался воевать? Ведь ты прекрасно понимаешь, что мы летим на грузовом корабле и оружия у нас нет! – Он на миг задумался, пытаясь понять, что ему следует говорить дальше. Сказать Лео о том, что он не Палмер Элдрич, а Барни Майерсон? Втолковать
– Что же ты молчишь! – взвизгнула Зоя.
Барни вновь взял микрофон в руку.
– Лео, позволь мне вернуться на Проксиму! Я уйду отсюда навсегда, слышишь? – Он выдержал паузу, прислушиваясь к потрескиванию динамиков. – Все понял, – сказал он наконец. – Тогда я забираю все свои слова обратно. Я никогда не покину Солнечную систему, и тебе придется свыкнуться с этим. Теперь тебе и ООН не поможет! – Он повернулся к Зое: – Как тебе моя речь?
Ответа не услышал. Одного выстрела лазерного орудия было достаточно для того, чтобы разорвать корабль практически надвое…
Барни Майерсон лежал на полу кабины управления, слушая вой сирен. «Я получил то, чего желал, – подумал он. – По крайней мере Элдрич считал, что я хочу именно этого. Жажда смерти».
Боевой перехватчик ООН вышел на позицию для второго, решающего выстрела. Он был так близко, что Барни видел даже пламя, вырывающееся из его дюз…
Он недвижно лежал на полу. Он ждал, когда к нему придет смерть.
К нему подошел Лео Булеро.
Энн Готорн поднялась с кресла.
– Так вы и есть Лео Булеро! У меня к вам множество вопросов, и прежде всего о производимом вами Кэн-Ди.
– Я не произвожу Кэн-Ди, – сухо заметил Лео, – и категорически отвергаю все и всяческие слухи об этом. Ни одно из моих коммерческих подразделений не занимается и никогда не занималось нелегальной деятельностью! – Он наклонился и хрипло прошептал: – Барни, ты принял эту штуку? Ну ты меня понимаешь, да?
– Я лучше выйду, – пробормотала Энн.
Лео вопросительно посмотрел на Барни и отрицательно покачал головой.
– Вы можете остаться. Я знаю, что вы – агент Блау. – Он раздраженно ткнул Барни Майерсона в бок и еле слышно пробормотал: – Наверняка этот мерзавец его не принял. Обыскать его, что ли? – Он принялся рыться в карманах Барни и едва ли не тут же обнаружил то, что искал. В следующее мгновение он уже снял с ампулы колпачок и заглянул вовнутрь. – Так я и знал! Он просто струсил! А мы-то все голову ломали, чего это Барни не связался с Фэйном! Тьфу! Противно даже!
– Никто не трусил, – сказал вдруг Барни. «Я был далеко-далеко, – подумал он про себя, – так далеко, что отсюда не видно». – Чу-Зи, – добавил он. – Много Чу-Зи…
– Да, но ты потерял сознание всего две минуты назад, – заметил Лео с явным презрением. – Мы оказались перед твоей дверью через мгновение после того, как ты ее запер. Ваш старший – Норм или что-то в таком роде – открыл ее своими ключами.
– Вы забываете о том, – вмешалась Энн, – что для человека, принявшего Чу-Зи, время идет существенно иначе. Он мог находиться там многие часы или даже дни! – Она бросила на Барни взгляд, полный сочувствия: –
– Я умер, – пробормотал Барни. Он сел, чувствуя, что его вот-вот вытошнит. – Ты убил меня.
– Вы имеете в виду меня? – полюбопытствовал Феликс Блау.
– Нет, – ответил Барни. На самом деле все это не имело никакого значения. Когда он примет Чу-Зи, ему тут же придет конец. Вместо него отныне и во веки вечные будет Палмер Элдрич. Его огорчала отнюдь не смерть – рано или поздно она все равно наступила бы. Нет, его смущало другое – то, что Палмер Элдрич стал бессмертным. «Смерть, – подумал он. – Смерть, неужели ты действительно не властна над ним?»
– Не знаю, как вы, мистер Булеро, но я чувствую себя оскорбленным! – возмутился Феликс Блау. – Что вы хотите этим сказать, мистер Майерсон, а? Я как-то не понимаю, на что именно вы намекаете! Мы вывели вас из этой комы, мы предприняли из-за вас это утомительное и, на мой взгляд, рискованное путешествие, а вы? – Он с опаской посмотрел на дверь и приглушенным голосом добавил: – Пусть он примет этот свой токсин, и мы тут же отправимся назад, на Терру. Иначе, боюсь, здесь может произойти что-нибудь по-настоящему ужасное.
– Ты примешь токсин, Барни? – спросил Лео.
– Нет! – ответил тот твердо.
– Но почему? – голос уставшего до смерти человека.
– Я слишком люблю жизнь, Лео. – «Будем считать, – подумал Барни про себя, – что искупление уже состоялось».
– Что с тобой происходило там? – спросил Лео.
Барни, собрав остаток сил, поднялся на ноги.
– Он вам этого все равно не скажет, – сказал Блау, отойдя к самой двери.
– Барни, ты же понимаешь, иных вариантов у нас просто не было! Я заберу тебя с Марса, можешь в этом не сомневаться. Эпилепсия же на самом деле – сущий пустяк, сегодня она есть, завтра…
– Вы только зря теряете время, – процедил сквозь зубы Блау. Открыв дверь, он еще раз взглянул на Барни. – Как вы могли на него понадеяться? Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что он – человек крайне ненадежный!
– Он прав, Лео, – сказал Барни.
– Прекрасно, теперь послушай, что скажу тебе я. Ты не покинешь Марс уже никогда, Терры тебе не видать, как собственных ушей! По крайней мере я помогать тебе уже не стану!
– Я это знаю.
– Выходит, тебя это уже не волнует? Ну да, как же я мог забыть! Теперь у тебя есть этот треклятый наркотик! – Лео явно был обескуражен.
– Я не собираюсь принимать его!
– Тогда как прикажешь тебя понимать?
– Я буду просто жить, Лео, просто жить! Буду копаться в своем огороде, буду как-то обустраивать свой быт, заниматься строительством каналов и так далее, и так далее, и так далее. Мне очень жаль, что все так вышло.
– Мне тоже, – печально кивнул Лео. – Тем более что я так ничего и не понял. – Он посмотрел на Энн Готорн, надеясь увидеть ответ в ней, пожал плечами и направился к двери. На пороге он на миг остановился, начал было что-то говорить, но тут же передумал и поспешил вслед за Феликсом Блау. Через минуту шаги их смолкли и установилась тишина. Барни подошел к раковине и налил себе полный стакан воды.