Три стигмата Палмера Элдрича
Шрифт:
– Протез. Квадратную челюсть. Мои замечательные…
– Да, твои замечательные глаза-щели! Что это все значит, Барни? Что это значит?
– Это значит, что ты прозрела подлинную реальность, скрытую за поверхностными ее проявлениями, – ответил Барни, подумав про себя: «Говоря твоим языком, ты видела стигматы…»
Она смотрела на него не моргая.
– Ты хочешь сказать, что на самом деле… – Она отшатнулась от него с гримасой отвращения на лице. – Почему ты не такой, каким ты кажешься?! Ты ведь действительно другой!!! Зачем только я стала рассказывать тебе эту притчу о кошке…
– Хочу сообщить тебе
– Это как проклятье… – пробормотала Энн. – На нас уже лежало проклятье первородного греха, теперь еще и это…
– Кому как не тебе знать это. Три клейма греха: мертвая рука, глаза-щели, железные зубы. Три стигмата.
Знаки его присутствия средь нас. Его – незваного. Нечаянного. И ни одного таинства, посредством которого мы смогли бы защитить себя, сведя его к чему-то одному, простому, как хлеб… как вода… Он всюду, он во всем – он смотрит нам в глаза нашими глазами…
– Что делать – такова цена, – вздохнула Энн. – В тот раз это было яблоко, теперь это – Чу-Зи…
– Да, – кивнул Барни. – И я ее уже заплатил.
«Или почти заплатил, – подумал он. – То, что было ведомо нам в своем терранском обличье, восхотело за миг до гибели поменяться со мной местами. Бог принял смерть за людей, это же хотело, чтобы за него умер человек…»
«Можно ли на этом основании считать его злом? – спросил он у себя. – Верю ли я сам в то, что было сказано мною Норму Шайну? Конечно, две тысячи лет назад происходило нечто совершенно иное, тогда это был сам Бог, здесь же речь шла о чем-то соразмерном человеку… Существо, слепленное из праха, хотело стать бессмертным. Кому из нас не хотелось бы этого? Но для этого кто-то должен был принести себя в жертву. Увы, жертвовать собою люди особенно не спешили…»
– Прощай, – сказала Энн. – Можешь сидеть в своем экскаваторе до скончания времен – желаю тебе докопаться до истины! Кто знает, может быть, к тому времени, как мы увидимся вновь, ты действительно выстроишь целую оросительную систему! – Она презрительно усмехнулась и поспешила прочь.
Барни вздохнул, взобрался по ржавой лесенке в кабину экскаватора и запустил двигатель. Тот возмущенно взвыл и глухо зарычал. Но не было в стальном теле машины былой стати и силы. «А жаль, – подумал Барни. – Я ведь толком-то и рыть еще не начал».
Он прорыл траншею длиною в полмили, когда вдруг заметил неподалеку представителя местной фауны. Он тут же выключил двигатель и, выглянув наружу, принялся рассматривать его.
Животное странным образом напоминало тощую старуху, вставшую на четвереньки. Скорее всего, это был шакал-телепат, о котором ему то и дело говорили его соседи по норе. Вне зависимости от того, к какому виду относилось это животное, можно было с уверенностью сказать, что не ело оно давненько. Оно жадно смотрело на Барни, однако боялось приближаться к экскаватору, предпочитая держаться поодаль. В мозгу Барни прозвучало нечто достаточно неожиданное: «Можно тебя съесть?»
– Господи, конечно же нет! – ответил
– Слезал бы ты оттуда, – обратился к нему хищник. – Иначе как я тебя съем? – Последний вопрос, очевидно, задавался шакалом самому себе, однако был услышан и Барни. Шакал бы страшно голоден и бесхитростен. – Подожду-ка я его здесь, – подумал шакал вслух. – Рано или поздно он с этой штуковины все равно слезет.
Барни развернул экскаватор и поехал в направлении Чумного Барака. Экскаватор страшно грохотал и скрежетал, при этом скорость его никак не соответствовала уровню поднимаемого им шума. Мало того, с каждой минутой он полз все медленнее и медленнее… Барни вдруг понял, что доехать на нем до норы он не сможет. Шакал, видимо, был прав, в скором времени Барни предстояло покинуть свое ржавое убежище.
«Как это символично, – подумал он с горечью, – то немыслимо высокое, что осчастливило меня своим прикосновением, сохранило мне жизнь, но вот уже презреннейшее из животных готовится забрать ее… Конец пути. Финал, которого он – гениальный скопер – не смог предвидеть. Доктор Смайл, будь он сейчас здесь, сказал бы так – “не хотел провидеть"…»
Экскаватор пронзительно взвыл, забился в конвульсиях и… замер. Жизнь покинула его.
Какое-то время Барни сидел в кабине. В нескольких метрах от него находился гнусный марсианский хищник, удивительно похожий на старуху. Шакал не сводил с него глаз.
– Ну ладно, – сказал Барни вслух. – Я иду! – Он спрыгнул с подножки экскаватора и, размахивая перед собой гаечным ключом, пошел на зверя.
Шакал ринулся к нему.
В паре шагов от него зверь вдруг взвыл и, резко изменив направление, проскочил мимо. Барни удивленно обернулся и посмотрел ему вослед.
– Нечистый, – подумал шакал вслух, отбежав на безопасное расстояние. – Ты нечистый, – проинформировал он Барни.
– Нечистый? – изумился Барни. – Что это может значить?
– Что это значит? – провещал хищник. – Ты посмотри на себя получше. Я такое есть не могу. – Мысли шакала были исполнены крайнего разочарования и отвращения.
– Наверное, все мы покажемся тебе нечистыми, – сказал Барни. – Мы ведь прилетели сюда с другой планеты. Мы здесь чужие.
– Что ты заладил: мы, мы… Я не о других. Я о тебе говорю! Ты посмотрел бы на свою правую руку – разве руки такими бывают? И вообще, ты весь какой-то не такой! Как ты это терпишь? Неужели ты не можешь как-то очистить себя?
На руку Барни смотреть не стал. Он заранее знал, что он увидит.
Стараясь сохранять хоть какое-то достоинство, он медленно пошел в сторону Чумного Барака.
Он уже собирался лечь, когда кто-то постучал в дверь.
– Эй, Майерсон! Открой!
Он надел халат и открыл дверь.
– Тот корабль прилетел снова! – радостно сообщил ему Норм Шайн, схватив его за рукав. – Тот самый, который Чу-Зи продает! Если у тебя остались скины…
– Если я им понадоблюсь, – сказал Барни, отстраняя от себя руку Шайна, – пусть они спустятся сюда сами. Так им и передайте. – С этими словами он закрыл дверь.