Три Толстяка 2.0
Шрифт:
Тутти: Вас я бы попросил задержаться. Буквально еще на одну минуту.
Просперо: Слушаю вас.
Тутти (направляясь к Просперо): Капитан, будьте любезны (берет у капитана пистолет Генерала и выстрелом в упор убивает Просперо).
Немая сцена. Первым приходит в себя Генерал.
Генерал: И что это было?
Тутти: Это была
Шеф: Нас?
Тутти: Именно. Вас троих (отцепляет медвежонка от рюкзака, раскрывает молнию у него на спине, извлекает пачку бумаг). Вот ваши документы и билеты. У вас есть 24 часа, чтобы покинуть страну. Завтра будут публично объявлены ваши настоящие имена и объявлен розыск. Но вы успеете скрыться… Я надеюсь.
Пауза. Босс подходит почти вплотную к Тутти, смотрит ему в лицо и молча демонстративно рвет полученные документы…
Тутти (напряженно): Дядюшка?
Босс: (в тон ему) Тутти… (потом смеется и оборачивается к Шефу) Ну и что скажешь?
Шеф: Что-что… Просрали! (передразнивая Босса) «Служба информации эффективна»! Такой прокол — у себя под носом… Крутили, вертели, а мальчик вырос…
Босс: Не думал, что твой план «С» нам действительно понадобится…
Шеф: Понадобится — не понадобится… «Умер-шмумер, был бы здоров». Главное мы, конечно, просрали, но по мелочам еще чего-то можем. Вот (достает свои бумаги)… Документы, маршруты, «окна» на границе…
Генерал: Да что тут происходит?!
Шеф: Нельзя выигрывать у всех и всегда. Shit happens. Пойдем, я тебе все объясню. Как только сам пойму… (выходит, уводя с собой Генерала).
Босс (идет за коллегами, у самой кулисы останавливается и оборачивается к Тутти): Спасибо… Малыш. (уходит).
Туттти: глядя вслед Боссу, едва заметно пожимая плечами (несколько удивленно) Не за что… дядюшка!
Суок: Тутти? Это ты?
Тутти: Капитан, позаботьтесь об этом (указывает на труп Просперо; капитан срывает скатерть со стола и накрывает ею убитого). Спасибо. И проследите, чтобы бывшие члены комитета национального спасения спаслись от неблагодарной нации (капитан коротко кивает и выходит).
Да, Суок, это я. Не пугайся. Я — все тот же тихий, мечтательный, задумчивый Тутти. При этом — коварный убийца. Видишь, как пришлось… (говорит рассудительно, но очень напряженно) Ты сердилась,
Суок: Кому?
Тутти (горько усмехнувшись): Народу… Моему народу, будь он неладен. Деваться некуда, пора идти царствовать. Прощай, Суок!
Суок: Прощай? Как?? Почему???
Тутти (отбрасывая медвежонка на стол): Потому что короли не играют в куклы. У меня, к сожалению, не железное сердце. А рядом с тобой я становлюсь слабым. Поэтому — прощай.
Суок: И что теперь будет со мной?
Тутти: …Ты можешь вернуться в театр… Тибул тебя с удовольствием примет, я думаю.
Суок: Ну да… Попользовался — и возвращаешь? Ты же говорил, что любишь меня!
Тутти: Люблю. Но знаешь… Ты меня не любишь — но это не мешало тебе быть со мной. Я тебя люблю — но это не должно мне помешать жить без тебя.
Суок: Тутти!..
Тутти: Не надо. Я же не сказал, что мне будет легко. С железным сердцем было бы проще. Но приходится обходиться тем, что есть. (берет со стола медвежонка и укладывает его на труп Просперо, как венок на могилу) Сказка кончилась, Суок.
Выходит. На сцене — одинокая Суок. Музыка — та же, что в начале, только теперь она звучит не грозно, а торжественно); шум толпы; голос Тибула: «Сограждане! Прослушайте всемилостивейший манифест нашего благословенного государя, короля Теобальда Тринадцатого о восшествии на престол предков!» Крики: «Ура! Да здравствует король! Слава Теобальду Желанному!» etс. Залпы салюта. Музыка становится очень громкой — и резко обрывается. Свет меркнет. Суок остается в пятне света, достает из складок одежды свирель, начинает играть. Повторяется начало первой сцены — девушка танцующим шагом идет по «лунной» дорожке, но не из глубины, а в глубину сцены. Мелодия затихает, свет гаснет.
Эпилог
Его Величество был совершенно прав: всем стало хорошо. Не сразу, конечно. Светлое будущее не наступает в мгновенье ока! Но никто не ушел обиженным.
Правительство Арнери, проводившее неоправданно жесткую политику конверсии, вскоре лишилось народного доверия, и король отправил его в отставку. Однако доброго доктора Гаспара не только помиловал, но и даровал ему солидную королевскую пенсию. А когда бывший великий ученый умер, даже прислал на похороны своего личного представителя из бывших студентов профессора. «Простите, коллега: так получилось», — вот все, что сказал королевский посланец на скромной панихиде.