Три Толстяка 2.0

Бороховский Евгений

Тибул: И держу свое обещание.

Генерал: Смотрите, какой дрессированный!

Тибул: Да что вы себе позволяете?!..

Дальше Тибул, Просперо, Генерал, Шеф, а затем и Босс с Арнери начинают говорить все вместе, очень громко и бессвязно, оживленно жестикулируя. Шум, гам, склока.

Суок (выбегая почти на авансцену, кричит, перекрывая спорящих): Прекратите! Пожалуйста!.. Сколько можно! (от

неожиданности все замолкают, обернувшись к Суок, и она в полной тишине повторяет тихо и очень жалобно) Пожалуйста!.. (Тутти подходит к ней, отводит обратно и очень бережно обнимает).

Генерал: Нда… Между прочим, девочка совершенно права. Так дальше нельзя.

Босс: Согласен. Психотерапия не работает. Придется прибегнуть к более радикальным способам лечения. Шеф, что там из барбитуратов в ходу у твоей службы?

Шеф: Хм… Вариант «Доппельгангер»? А что, это, пожалуй, может сработать. Психотропные препараты у нас весьма эффективные…

Просперо: Эй, любезные, вы это о чем?

Босс: (подчеркнуто не обращая внимания на Просперо) Конечно, это не идеальный сценарий, надолго его не хватит…

Шеф: А надолго и не понадобится. Посидит на паре заседаний правительства — пресса скушает, растиражирует образ «обновленной власти». Правда, будет выглядеть малость заторможенным…

Босс: Вполне естественная реакция — застенки, пытки. Король освободил народного героя, но было слишком поздно…

Шеф: И отправим подлечиться. Увы, иногда даже лучшее лечение не может предотвратить летальный исход….

Арнери: Стойте! Это неприемлемо!

Тибул: Я не совсем понимаю, о чем вы, но мне это тоже не нравится. Вы же обещали!

Босс: И до сих пор старались сдержать все обещания. В отношении лично вас они все — в силе. Но я не виноват, что этот господин патологически не способен на компромиссы. Что ж, если гонор не позволяет ему согласиться на вторые роли, пусть походит в статистах…

Шеф: (наконец обернувшись к Просперо, четко и размеренно) Временно. До своего окончательного ухода с политической сцены — по состоянию здоровья…

Просперо: (менее уверенно, но все еще с вызовом) Я куда полезнее вам в здравом уме — как дееспособный политик и признанный лидер…

Босс: Благодаря вашим же усилиям, я в этом больше не уверен, а потому…

Арнери: А меня вы тоже накачаете нейролептиками и спишете? Ваша комбинация замечательно хитроумна, но я в ней участвовать не намерен.

Шеф: «И начинания, вознесшиеся мощно, теряют имя действий»…

Босс: Подождите, профессор. Я попробую вам объяснить…

Генерал: Стоп. Хватит уже мудрить. (решительно подходит к столу, говорит преувеличенно легкомысленным тоном). Вот что, Просперо! Я — простой вояка, гусар, университетов не кончал…

Шеф: Ну да, только академию генштаба, и то с отличием…

Генерал (не

реагируя на слова Шефа, тем же тоном):…И мне не нравятся всякие слишком хитроумные комбинации. В моей примитивной кавалерийской голове появилась одна очень простая мысль. Хотите знать, какая?

Просперо: Ну спойте свою гусарскую балладу, я с удовольствием послушаю.

Генерал: Удовольствия не гарантирую, но мысль — о вас.

Шеф (встревоженно): Генерал!..

Генерал (не оборачиваясь): Не вмешивайся. Что делать, если на пути возникает препятствие? Объехать или устранить.

Босс (предостерегающе): Генерал!

Генерал (не поворачиваясь к Боссу, пристально смотрит в глаза Просперо): И ты не вмешивайся. Спросите у Тибула, и он подтвердит — когда говорят пушки, музы молчат.

Тибул (непонимающе): Ну… да…

Генерал: Если проблема в конкретном человеке, то надо устранить ее вместе с человеком. (подбирается и резко меняет тон, говорит резко, четко, отрывисто — вместо «гусара» перед нами жесткий и волевой командир). Мы не можем и не должны рисковать не только собой, но и государством из-за упрямства одного человека. Или мы воюем, или заключаем мир. Если мир под угрозой, то надо устранить угрозу. То есть, вас, Просперо.

Просперо (с напряжением в голосе, но хорохорясь): И кто меня будет устранять?

Генерал: Я. Лично.

Просперо: Не генеральское это дело — пленников расстреливать!

Генерал: Бывают случаи, когда командир должен действовать сам. Иногда это красиво — со знаменем на мосту! Впереди, на лихом коне! У пулемета, отражая атаку! А иногда — отвратительно. Например, когда боевому офицеру приходится убивать пленного. Но устав предусматривает случаи, когда приходится. Потому что предателей надо уничтожать. А вы — предатель. Вы готовы предать страну огню и крови, только бы не упустить своего. Уж если сегодня мне вновь придется отдать приказ стрелять по людям, так пусть хотя бы первый выстрел будет сделан не зря. По-моему, это только справедливо, а, господин Просперо?.. Так что, не сомневайтесь. Сейчас я задам вам уже знакомый вопрос. И если вы снова скажете «нет», то застрелю (вынимает пистолет и направляет его на Просперо). И немедленно.

Да или нет?

Пауза. Просперо завороженно смотрит на нацеленный ему в лицо пистолет.

Просперо: Д-да. Да! (Генерал опускает пистолет, поворачивается и идет к Шефу).

Генерал (Шефу, устало): Хотели сговорчивого? Получите.

Шеф (Генералу, восхищенно): Вот это я понимаю «последний довод»…

Арнери: Разве можно… так…