Три Толстяка 2.0
Шрифт:
Арнери: Погодите, тут что-то не вяжется. Если Просперо скрылся, как же он был арестован?
Босс: А кто сказал, что он арестован?
Арнери: Ну… люди говорят…
Босс: Вы уже сами поняли, что это не самый надежный источник, правда? Просперо на свободе, он прячется. А слухи о его аресте распускает наша служба информации.
Арнери: Но он легко может это опровергнуть, просто в любой момент появившись перед народом…
Босс: …И наверняка сделает
Арнери: Получается, что вы играете ему на руку! Зачем? На что вы рассчитываете?
Босс: Расчет! Хотел бы я, чтобы все наши действия были результатом тщательного расчета… Увы, мы наделали немало ошибок. Две из них могут оказаться фатальными, и время работает скорее не на нас. Так что наш план строится больше на интуиции. Как человек ученый, вы наверное не склонны доверять таким эфемерным материям, доктор?
Арнери (успокаиваясь и входя в привычную роль): В научных исследованиях часто приходится полагаться на интуицию… Правда, интуиция, как правило, основана на обширном опыте наблюдений и обобщений… но это явно предмет для другого разговора. Позвольте мне перефразировать вопрос — на что вы надеетесь?
Босс: Мы надеемся, что Просперо достаточно осмотрителен, чтобы пока отсиживаться в безопасности. И достаточно самоуверен, чтобы считать, что время работает исключительно на него. Счет идет, максимум, на дни, и вопрос только в том, кто сумеет ими лучше распорядиться. И в этом мы надеемся на вашу помощь.
Арнери: Почему вы считаете, что я соглашусь вам помогать?
Босс: Потому что на сегодня у нас с вами — общая цель, доктор. Не допустить повторения трагедии. Во избежание новых смертей, нам с вами за несколько дней предстоит сделать то, чего «чрезвычайному триумвирату» не удалось за несколько лет, несмотря на все успехи в экономике и внешней политике.
Арнери: Те самые критические ошибки, которые вы только что упомянули? Нельзя ли поподробнее?
Босс: Во-первых, мы прозевали превращение оружейного магната Просперо в революционера. «Оружейник Просперо, вождь восставшего народа» — до сих пор звучит как не очень удачная шутка.
Арнери: Ну отчего же, многие из тех, кого мне довелось слышать на улицах города, провозглашали это более чем серьезно и даже с энтузиазмом.
Босс: Я понимаю и принимаю вашу иронию, доктор. Как порой выражается мадемуазель Суок, «это так правдоподобно, что просто не верится». Конечно, мы понимали, что Просперо нельзя доверять, просто из тактических соображений старались находить компромиссы, удерживать амбиции Просперо в рамках. Но потом ситуация вышла из-под контроля…
Арнери: Позвольте мне догадаться — конверсия?
Босс: Задним
Арнери: Кажется, я вас понимаю — конверсия была экономически необходима и заодно должна была бы ослабить позиции Просперо…
Босс: …Если бы прошла по нашему сценарию. Просперо были предложены неплохие компенсации, но он демонстративно остановил самые крупные из своих производств, выкинув на улицу десятки тысяч рабочих. Излишне говорить, на кого была возложена ответственность — вчера вы были свидетелем как развернутая им антиправительственная кампания едва не увенчалась успехом.
Арнери: И вы проглядели подготовку этой кампании?
Босс: Вернее будет сказать — проигнорировали. Я тоже сперва поддался искушению свалить все на шефа службы информации. Слышали бы вы образчики ненормативной лексики, которые позволил себе ваш ученик в разговоре с ним! Наш третий коллега, матерый генерал, привычный к казарменному жаргону, краснел от смущения, как невинная гимназистка. Но я быстро осознал, что происшедшее в большей степени моя вина.
Арнери: Почему вы так решили?
Босс: Да потому, что не было никакой особой, тем боле секретной, подготовки — все было практически на поверхности. Была ежедневная, набившая оскомину вульгарная демагогия — о патриотизме, о происках врагов, об отечестве в опасности… Откровенная чушь ведь! Вы заметили опасность для отечества?
Арнери: Да нет — даже в самый разгар кризиса, когда страна была реально беззащитна, никто из соседей не дал нам ни малейшего повода опасаться военной агрессии. Им самим сейчас не до того.
Босс: Не правда ли? Я это понимаю, вы это понимаете, и этого не мог не понимать Просперо. Но ему так было выгодно. А мы не учли, насколько этот человек уверен в собственной непогрешимости. Если ему не нравятся ваши действия, и самое простое им объяснение — «предательство национальных интересов», то он с легкостью примет это объяснение, не вдаваясь в подробности. Не говоря уже о том, что в его понимании национальные интересы не могут ни на йоту отличаться от его собственных.
Арнери: Ваше описание характера Просперо очень близко к классическому диагнозу мегаломании.
Босс: Браво, доктор, вы попали в точку, хоть патопсихология и не ваш конек. Видите ли, то, что для меня и моих коллег из «комитета национального спасения» не более чем средство, для Просперо — абсолютная цель.
Арнери: Вы имеете в виду власть?
Босс: Что же еще? Мы просто используем власть в своих целях — не будем кривить душой, в том числе, эгоистичных, корыстных целях — тогда как для Просперо нет цели превыше личной власти.