Три возвращения
Шрифт:
меркам) было далеко до послевыпускной поденщины.
В общем, Сергей инстинктивно сопротивлялся старению, ложился спать заполночь и отсыпался до
обеда за столом на работе.
Работу свою Сергей получил на распределении, как ближайшую к месту жительства. Это было конструкторское бюро 'со славными трудовыми традициями, крупными достижениями и активной деятельностью'. До того, как пройти вовнутрь мимо охранников в штатском, Сергей имел беседу с кадровичкой в комнате посетителей, его долго представляли разным начальникам, видно было, что в кадрах понятия не имели, куда его сунуть. Да
и сам Сергей добавил сложности, заявив с порога, что работать на Контору у него ни малейшего желания. Кадровичка покраснела, возмутилась, как воспитательница
режимщику. Тот стал необыкновенно серьезен, позвонил куда-то, таинственно заговорив :"...Да, говорит, имел ! К восемьсот девятому не могу его
допустить, а весь отдел на нем...Можно к вам зайти ? " Он , не глянув на Сергея, попросил его подождать в кадрах, вышел, положив Сергееву
писанину в папку.
Сергей нахально передал 'своей' кадровичке, что, вероятнее всего, его не примут на работу из-за контактов с иностранцами, вызвав у той краску и раздражение: "Вы к нам распределены и обязаны отработать три года по законодательству!.." Сергей потом не раз записывался на прием к заму по кадрам с одним и тем же вопросом, как сделать так, чтобы уйти. Зам, обликом схожий с Кальтенбруннером, с брезгливой жалостью во взоре, небрежно отвечал всякий раз : "Вы работаете по специальности !". Переждав, пока Сергей сформулирует следующую фразу, говорил опять :"Вы работаете по специальности ! Вам делать нечего, что вы меня отрываете по всякой ерунде ?" Однажды Сергей не сдержался и, как мог презрительно, заметил : "Я имею право спрашивать о чем угодно, а вы...обязаны мне объяснить !" После чего встал, отшвырнул стул и вышел. Уже в коридоре он услышал, как с шумом открылась за спиной дверь.
Зам, высоченный, с красным лицом стоял в двух шагах от Сергея : "...Ты что себе позволяешь ?.." Сергей завелся : "Ты мне не тычь !" и, закинув голову, не отрывался взглядом от выкатившихся от
гнева зрачков. Тот чуть придвинулся, и Сергей, почувствовав удивительное спокойствие, спросил : "Может подеремся ?" Зам овладел собой и ушел, покачиваясь на длинных ногах, в кабинет. Сергей даже не обратил внимания, были ли рядом еще люди, громко вздохнул и, чуть-чуть трясясь, отправился домой.
Работа состояла в вычерчивании за кульманом каких-то схем, вероятно, очень необходимых, но от
вида которых Сергея разве что не тошнило. Контора была весьма охраняемым объектом, что осложняло просто выход наружу даже во время обеда, уже не говоря о том, чтобы сбежать пораньше. Начальник отдела, осведомленный о последней аудиенции Сергея у зама по кадрам, напрочь отказался вести какие-либо разговоры 'о перемещениях кадров' :"В отделе не хватает людей,
а у меня слишком много работы, чтобы няньчиться с вами!" Сергей не имел на примете никакого другого места, но сама обстановка несвободы угнетала. Он частенько выписывал себе по выдуманным причинам, обычно 'по семейным обстоятельствам', увольнительные, покидал свое рабочее место и с удовольствием шел по улице, заходил в кондитерскую, в книжный магазин и возвращался домой позже, чем обычно после финального звонка в пять пятнадцать в Конторе, внутри которой, как он знал, за несколько минут
собиралась у проходной очередь из людей, жаждущих добежать до раздевалки первым, получить пальто и скорее, на улицу, вон !
Сергей все-таки разыскал внутри Конторы отдел, дававший относительную свободу -
всех возможных языках, местные командировки в Инженерный замок, в которые можно было отправиться к десяти утра. Сергей еще не осознавал, что нет другой жизни, кроме работы, поэтому он так торопился завершить каждый рабочий день. Но будни становились светлее.
И также буквально, потому что кончался январь. Изменялись и 'семейные обстоятельства'. Как бы невеста Марина аккурат в самое темное время года прямо спросила Сергея, как он собирается объяснить ее родителям, что он так долго ходит к ней. Сергей смутился, попытался напомнить ей, как он не так давно сам предлагал ей пожениться. Марина сидела прямо, обхватив руками грудь, прямым немигающим взором, слегка наклонив голову с копной вющихся волос, и ждала. Сергей подбирал слова. "...И когда ты собираешься на мне жениться?" - ее карие глаза были строги. Сергей ответил, что сейчас он не собирается. Небольшой Маринин подбородок очертился тенью. Глаза ее не опечалились, а затаили хищный прищур. Сергею расхотелось о чем-то еще с ней, разговаривать, он распрощался и ушел. Марина не вышла в переднюю его проводить.
Сидя в автобусе, Сергей чувствовал облегчение. С легким сердцем он приехал домой - завтра местная командировка, можно было встать попзже.
Ото сна его пробудил звонок в дверь. Сергей глянул на будильник только половина девятого - и пошел открывать. Сердце заколотилось будто после долгого простоя - он увидел Марину. Это было настолько неожиданно, что он ничего не сказал ей, буркнул и пропустил ее в квартиру. Пока Сергей умывался, искал одежду, застилал кровать, Марина, не шелохнувшись, стояла в передней. Когда Сергей справился с беспорядком, он вышел к Марине. "Может ты поможешь мне раздеться ?" - проговорила она с отвращением. Потом она прошла в комнату, огляделась, хмыкнула
и села, как и вчера, прямая, со сцепленными на груди руками. Сергей устроился в кресле напротив нее. Они молчали долго, Сергей косился на часы : уже девять...половина десятого... Наконец
он пристально посмотрел на нее. Глаза Марины горели как угли, рот подобрался, изредка она шумно выдыхала. "Я не понимаю, в чем дело ?" "Он не понимает ! Тогда ты сейчас же поедешь со
мной к моим родителям и скажешь, что ты не собираешься жениться !" "А причем тут родители ?" Марина вспыхнула : "А куда ты все время приезжал ?" Сергей молчал. Марина вдруг расплакалась, Сергей обнял ее, она успокоилась, вынула пудренницу. Сергей немного повеселел. Потом они позавтракали, Марина поехала в институт (она заканчивала Герцена), Сергей проводил ее. Возвращаясь, он чувствовал какое-то беспокойство, то ли от того, что очень быстро прошел гнев Марины, то ли, что сам не может себе сказать, любит ли он ее.
На следующий день в отделе Сергею позвонили по
городскому телефону. Звонила мать. Тусклым голосом сообщила, что к ней на работу приехала Марина с родителями. Сергей выдавил : "Зачем ?" Мать чужим голосом спросила : "Ты прикасался к ней ?" Сергей покраснел, оглянулся и не ответил.
"Будь, пожалуйста, после работы дома. Они тоже приедут." Сергей положил трубку.
Кир разрешил уйти с обеда, но Сергей, как потерянный, бродил по городу, не заходя никуда. С тяжелыми ногами он подходил к двери дома. Ему открыла мать. Сергей искал ответ в ее лице, но она, вздохнув, пошла в комнату, из которой раздавался громкий женский голос. Сергей опустился на табурет. Против воли ему пришлось слушать голоса в комнате. Говорили ее мамаша и его отец. Сергей попал в окружение чужих взглядов. Прямо перед ним в своей неизменной позе сидела Марина, на диване - ее родители с осуждающими лицами. Отец стоял посреди комнаты, как распорядитель. Мать Сергея ушла на кухню.