Три
Шрифт:
– Нет, – сказала я. Мне надо пройти с остальными. Я должна добраться до Чейза. Такер не понимает: если сегодня Чейз погибнет, все остальное потеряет смысл.
Такер вывернул шест, еще туже затянув петлю. Когда мы подошли к проходу, он толкнул меня туда, и мою шею снова зажало, когда он отпустил металлический шест. Я развернулась, но Такер стоял лицом к толпе.
Давая мне возможность сбежать.
Я быстро стянула петлю и швырнула ее на землю.
– Тебе надо уходить, – сказала я. – В полночь это место сровняют с землей.
– Убирайся, –
Еще одну, последнюю секунду я смотрела на его спину. Меня охватило чувство, похожее на то, что я испытала в чикагской больнице, перед тем как Харпер пытался убить Чейза. Колодец неиспользованного потенциала. Невозможность остановить крушение поезда.
Я повернулась и побежала.
Дойдя до конца прохода, я увидела стоянку, о которой говорил Такер. Сотни патрульных машин, темно-синих фургонов и автобусов заполняли стоянку, солдаты группами направлялись ко входу на противоположной стороне. Я стала высматривать какое-нибудь место, где можно было бы спрятаться, но ничего не нашла.
Перед воротами остановился кортеж правительственных автомобилей, и их пропустили внутрь. Пока я смотрела, из будки пропускного пункта вышли трое солдат и начали обыскивать фургон. Один из них осматривал днище с помощью зеркальца на длинной рукояти.
Двое других солдат открыли двери и помогли выйти шести девушкам. На девушках были платья, которые я видела только в маминых довоенных журналах. Короткие обтягивающие юбки подчеркивали все изгибы. Топ на одной из девушек был полупрозрачным, остальные выглядели так, словно вытащили вещи из благотворительной корзины, разорвали их и заново связали, чтобы создать другой, собственный стиль.
В моей памяти всплыли слова Кары: «Если ты собираешься пробраться на базу, позаботься о подходящем наряде».
Пока девушек обыскивали, они хихикали над блуждающими по ним руками охранников. После чего ворота с жужжанием открылись, разрешая вход. В небе тускнел свет. Скоро наступит ночь.
«Времени нет, – повторялось в моей голове. – Времени нет».
Над головой раздался щелкающий звук, и я, не раздумывая, упала на землю, прикрывая голову руками. Перед внутренним взором появились руины убежища. Сгоревшие тела.
Времени нет.
На стоянке зажглись фонари.
Дрожа и промокнув от пота, я поднялась на ноги и расхохоталась. Даже сама себе я казалась безумной. Возможно, у меня все же осталось немного времени.
Девушки уже приближались к входу на базу. Теперь их было больше, пятнадцать или восемнадцать, и они двигались тесной группкой. «Умно, – подумала я, – когда акулы уже начали кружить».
Не раздумывая дальше, я пригнулась позади одного из патрульных автомобилей, перебежала ко второму ряду машин и затаилась между двумя фургонами. Я уже слышала смех девушек, слышала, как они дразнят солдат, которые свистели и улюлюкали в ответ.
Мне нужно попасть в эту группу. Если я встану в середину, то смогу пробраться в здание, и никто не заметит моей изодранной, грязной, пропитанной кровью одежды. Когда я уже
МН могла извратить все что угодно.
Я быстро прикрыла раны рваным воротником, понимая, что красные пятна на ткани мало помогут спрятать то, что лежит под ней. Группа девушек подошла ближе, двигаясь между рядами машин к входу. Все еще незамеченная, я выпрямилась, но не успела подойти к ним, как одна из девушек – рыженькая, в блестящем синем платье в обтяжку – уронила что-то, что покатилось по земле в мою сторону. Ее каблучки зацокали по асфальту, когда она бросилась вдогонку.
– Эй! – тихо окликнула я. Девушка подняла глаза, выпрямилась и сунула тюбик помады обратно в сумочку.
– Кто здесь? – робко спросила она, взбивая волосы, и обернулась на группу, которая продолжала идти дальше без нее.
– Сюда! – сказала я. Она обошла фургон сзади, и ее глаза расширились от удивления.
– Ничего себе, – присвистнула она. – Они уже неплохо обработали тебя, да?
Я прикрыла раны на плече ладонью и постаралась выглядеть смирно. Это сработало – она подошла ближе, и мы обе оказались вне зоны видимости от главных ворот.
– Мне нужно попасть на этот праздник, – сказала я.
Она наморщила нос, отчего темные веснушки разбежались по ее щекам.
– Тебе разве не хватит? Я хочу сказать, что платят хорошо, но не настолько же.
Времени нет.
– Прости. – Я вытащила из кармана нож, на лезвии которого все еще блестела моя кровь. – Мне понадобится твое платье.
* * *
Через две минуты я бежала к входу в здание, стараясь удержаться на высоких каблуках и безуспешно пытаясь растянуть ткань так, чтобы прикрыть и грудь, и бедра. Свою одежду я оставила под машиной через два ряда от девушки. Если она захочет ее взять, ей придется ползти туда полураздетой. У меня сложилось впечатление, что она достаточно умна, чтобы не звать солдат на помощь, поэтому ей придется подождать, пока все не зайдут внутрь.
При других обстоятельствах я бы чувствовала себя жестокой.
По дороге к входу я открыла сумочку и осмотрела содержимое. Помада, подводка для глаз – вещи, которые мама прятала под незакрепленной доской у себя под кроватью. Запрещенные вещи, которые в МН, определенно, считали приемлемыми, когда дело касалось их вечеринок. Я подумала о Саре, какой увидела ее в первый раз в палаточном городке. Хорошенькая девушка в хорошеньком платье, беременная и наивная, отчаянно нуждающаяся в безопасности. Надеюсь, она найдет ее в Тампе.