Триада
Шрифт:
Теперь, во второй раз, склоны котлована больше не пугали, и напоминали печатный пряник, присыпанный сахарной пудрой. Теперь Таррель – хозяин этому месту. Он может заставить его проснуться и исполнить то, что с самого рождения было предназначено Таррелю-мальчишке – вернуться на Первую землю и служить ей. Это единственный наказ Лорны и Шернэ Таррелей, который он помнил: служение великому народу, что вышел из-под света Звезды Теисариль. Один шаг – и он исполнит их волю.
Джерис, видимо, тоже не ожидала, что перед ней появится овраг, и, собравшись всеми силами,
Барабаны стучали громко. Их звук бил по ушам изнутри, точно желал расколоть голову на куски. Ровно, мерно они стучали, пока всё тело не стало вторить этим ударам. Нет, это не барабаны. Это сердце гоняет кровь. Писк в ушах оглушал, и Таррель, помотав головой, открыл глаза.
Каменный свод был совсем близко. Не так близко он себе его представлял. Тот шестиугольник, через который Таррель попал внутрь, освещал огромное пространство, а остальные, скрытые мутным льдом, едва светились.
Над Таррелем склонилась Джерис, и её лицо выражало смесь отвращения и жалости.
– Ты в порядке? – спросила Джерис.
– Конечно! – отвечал Таррель, не вставая. – Подумаешь! Переломал все кости. Ерунда!
– Ничего ты не переломал. – сказала Джерис. – Ты так дёргался, пока в себя не пришёл, что здоровый позавидует. Живучие вы, дежи, хвали небеса за это.
– Эх и счастье б тебе было, если бы не так.
– И то правда. – сказала Джерис, поднимаясь.
– Камешек-то верни. – сказал Таррель, приподнимаясь на локтях.
– И не брала даже.
Таррель проверил карман и успокоился. Он боялся двинуть ногами и обнаружить, что не может идти, но, к его удивлению, он лишь порвал штаны на коленях.
– Не может быть такого. – пробормотал Таррель и проверил все кости. – Подох я, наверное.
Ни капли боли, будто приземлился он на мягкую перину, хотя чувствовал под собой холодный каменный пол. Таррель коснулся его пальцами. Пол был гладким, как отполированный металл. Таррель вскинул голову.
– О, небо! – воскликнул он.
Всё вокруг покрывало серебро. Серебро сверкало над головой, серебро сверкало на полу, точно зеркало, серебро сверкало из самых дальних углов подземелья, куда уходили дюжины колонн, поддерживающих свод – ровных и кривых, гладких и шершавых, тонких, как стебель цветка, и толстых, как самое старое дерево. Двинешься – и двигается вместо с тобой серебряное царство, рождая блики в тёмной глубине.
Всё облили серебром, да так оно и застыло, и отполировали его ледяные одеяния, что кружились в вихре и, набрав небывалую скорость, вырывались когда-то наружу через шестиугольные дыры вместе со страшной песней и ветром. Подземелье громко кричало о том, какое величие раньше касалось
– Это место не для нас. – прошептал Таррель. – Мне кажется, будто они смотрят на нас из-за колонн.
– Не будь таким трусом, Таррель. – сказала появившаяся рядом Джерис. – Давай, говори. Или хочешь, чтоб я сказала?
Таррель замерзал, и его клонило в сон. Дыхание тут же застывало инеем на ресницах, и моргать становилось всё тяжелее.
– Подожди. – остановил он Джерис, едва раскрывшую рот.
Таррель поднялся и приложил палец к губам. В подземелье стояла такая тишина, что на мгновение ему показалось, будто он лишился слуха. Сквозь дыру в своде на серебряный пол медленно опускались снежинки. И так они кружились в луче света, что их отражения сверкали повсюду.
– Джерис. Ещё не поздно уйти назад. – сказал Таррель.
– Так иди!
– Я о тебе.
– Чего это так беспокоиться обо мне стал? – спросила Джерис, уперев руки в бока. Таррелю подумалось, что очень она похожа сейчас на тётку Кафизель.
– Что значит "стал"?
Джерис уселась на полу и укуталась в плащ.
– Садись и начинай. – холодно сказала она.
Таррель вдруг вспомнил Пивси. Как страшно тому было говорить древний стих, и как пот выступил на его старческом лбу.
– Ну хорошо. – сказал Таррель и сел напротив Джерис.
Кристалл тускло сверкал в руках. Такой скромный и тихий. Ничто не могло сказать о том, что два дня назад он сжёг целый дом и погубил десятки веселящихся латосов.
– А потом топни ногой – и окажешься на Дедже. – сказала Джерис, кисло улыбнувшись.
– Можно и в ладоши хлопнуть. Думаю, тоже сойдёт. – усмехнулся Таррель.
Таррель закрыл глаза и медленно произнёс стих. Тишина. Ни единого звука не раздалось в глубине подземелья. Он открыл глаза и увидел, что Джерис зажмурилась и сжалась всем телом.
– Я что-то не так сказал? – пробормотал Таррель и покрутил в руке кристалл.
– Тьфу ты, Таррель, дай сюда! Голос твой хриплый, ни одного слова не разберёшь! Научись разговаривать сначала.
– А ну руки убери!
Таррель вскочил и зашагал по подземелью.
– Думаешь, от того, что ты мечешься, что-то изменится? – крикнула ему вслед Джерис.
– Что-то не то. Что-то здесь не то. – бормотал Таррель. – Что-то я упустил. Что-то очевидное.
Он встал, как вкопанный, в тёмном углу, и повторил слова. Ничего.
– Неужто ошибся?
Таррель задрожал, и его взгляд заметался из стороны в сторону.
Колонны обступили его со всех сторон, отражая далёкий свет. Таррель двинулся, и увидел в отражении себя. Двинулся – опять он повсюду. Сотни Таррелей обступили его со всех сторон и смотрели страшными глазами. Они улыбались, смеясь над его глупостью и отчаянием, и сверкали озорными глазами из-под прядей волос, ставших вдруг вместо чёрных серебряными.
– Таррель! – раздался голос Джерис. – Иди сюда!