Триада
Шрифт:
– Реакция с кислородом, – прокомментировал Гай. – В кислородной среде мы практически неуязвимы. Все. И мне не больно. Наши нервные окончания реагируют на серебро и ультрафиолет.
Вошла пара. Немолодая дама с крайне интеллигентным лицом и черноволосый пожилой джентльмен. Оба – с терракотовыми глазами. Мама с папой. И получасовые выражения признательности за благородное поведение, так редко встречающееся среди людей. Дан не знал куда деваться, поэтому засобирался домой. Домой… в казарму, что ли?
– Ты можешь жить у нас, – предложила мама. – Спишут на странности пришельца. Я буду рада.
Дану стало
Ему велели приходить, и вообще если что не стесняться. Каждый вампир ему поможет, Правда, могут и укусить, но совсем чуточку, он даже не запомнит. Обнадеженный славной перспективой и совершенно обалдевший Дан плелся по улицам, погруженный в себя выше ушей. Никто не обращал на него внимания. Даже на не так чтоб мастерски заштопанные штаны. Мало было попасть в другой мир, надо еще стать пешкой в чужой игре, и кто играет, Гласс или Лит, большой вопрос. Нутро говорит, что Гласс, а нутру противоречит умение вампиров манипулировать сознанием…
Дан остановился у витрины со всякими дамскими фитюльками. Сухой нос ткнулся ему в ладонь, и Дан автоматически погладил, далеко не сразу сообразив, что под пальцами вовсе не мягкая собачья шерсть. Он гладил крокодилью морду сторожевого дракона. Морда закатывала красноватые глаза и шумно дышала. Толпа наоборот затаила дыхание. Дан юркнул внутрь лавки, игнорируя обиженный свист. Подарок Дане он выбирал обстоятельно, мощно, но холодно, без азарта, торговался, снискал уважение и бесплатное приложение: красивую коробочку, в которую упаковали брошку в виде эмалевого трилистника с сверкающим, прямо как алмаз, камнем посередке. Дан заплатил корону и две сотки и осторожно выглянул. Толпы не было: рассосалась не без помощи стражи. Дракон засвистел, натянул поводок и с неумолимостью парового катка затопотал к Дану, без напряга волоча за собой обоих стражников.
– Я не виноват, – жалобно сказал Дан. – Я не знал, что их нельзя гладить.
Совершенно по-собачьи дракон подбросил носом Данову руку и засвистел. Стражник почесал пышнющие усы.
– Не то чтоб нельзя, – пробасил он, – вот не видал никогда. Он, тварюка, и кормящую руку цапнуть может, а тут гляди ж ты – ластится, ровно кошка. Это не ты на нем верхом катался?
Дан повесил голову. Дракон зато задрал свою и лизнул его в нос слегка раздвоенным языком.
– Мама, – проинформировал второй стражник и только потом изумленно выкатил глаза. Кое-как отделавшись от троицы, Дан направился к Стамисам. Нога не болела. Совсем. Чем же намазал рану кровосос Гай? А швы надо снимать. Завтра. Или сегодня? В голове путалось. Дан исследовал запястья, даже браслет сдвинул – нет, следов укуса не обнаружилось.
Даны не было – ушла на рынок, а Мун был выходной и требовательно заявил, что хочет поговорить. Дан честно рассказал обо всем. Даже о подарке. Можно?
Мун присвистнул.
– Две короны отдал?
– Одну и две сотки.
– Удачно сторговался. Дорогая штучка. Тебе нравится
– Нравится.
– Ну дари. Девка она решительная. А насчет всего прочего… Гласса я б за милю обходил, темный он человек. Вампиры… ну и вампиры. Жена моя, Гама, прости меня бог, дура фанатичная была, так что я не скорблю. Твой приятель правду рассказал. Так и было. Люди начали. Гама вдохновила. Считала, что мир только для человека. Знаешь, из тех, что на русалок сети ставят, с вервольфов шкуры снимают, эльфов жгут. Ладно, хоть дети не в нее уродились. А Данка молодая, пылкая. Не обращай внимания.
– А дракон?
– Не слыхал о таком. Не знаю. Вижу, что ты не такой простой парень, каким хочешь казаться. Брось, не красней. Правильно. И с вампиром – правильно. То есть вроде бы унизительно, что кто-то из тебя, как из штофа, отпивает помаленьку, да ведь и вправду безвредно. И жить без свежей крови они не могут. Пусть лучше он глоток сделает, чем озвереет и всего высосет.
– Многие думают так, как ты?
– Многие вообще не думают, – усмехнулся Мун. – А уж так – и подавно. Как же, человек – венец творения. А почему венец? А потому, что нас больше. И все тут. Ладно, у нас еще тихо, а в больших городах, говорят, истребители вампиров появились. Ходят по ночам и потихоньку, по одному их и режут. Плохо это кончится. Вампиры почему-то не любят, когда их режут.
– Наверное, тоже считают себя венцом творения, – вздохнул Дан. И тут скины разгулялись, вместо таджиков да заезжих негров режут вампиров. Надо Гаю сказать. Не зря же Мун об этом помянул. Мун – регистратор у главных ворот.
* * *
Против ожидания подарок Дана приняла, пожурив, конечно, за потраченные деньги. Ничего. Дан пособие получил, за «диковинки» деньги целы, кормят даром, поят вон тоже… даром.
Он зашел к полковому лекарю снять швы, провалялся на кровати часа два – процедура была неприятная. А потом прошло, и он занялся стиркой-уборкой-мытьем-бритьем. Эх, и почему стиралку-автомат здесь не придумали.
Чистый, с влажными еще волосами Дан отправился ужинать и по дороге, конечно, встретил Гая. Случайности начали утомлять.
– Конечно, я тебя ждал, – среагировал Гай на мелькнувшее раздражение. – И если ты против, я уйду.
Против Дан не был. Вместе они зашли в трактир, где ничуть не удивившийся хозяин принес им по роскошному супу и гуляшу с картошкой. И пирог с полстола размером. Дану бесплатно, Гаю – за две сотки и два грошика. Вампир с аппетитом трескал незатейливую человеческую еду, да еще суп нахваливал. Спросил Дана, хочет ли он вина, тот отказался, поэтому они пили компот.
– Я думал, пришельцев хуже кормят, – признался Гай, рассчитываясь. – Две сотки – это хороший ужин.
– Четыре, – поправил хозяин. – Он может съесть на четыре сотки, в праздники – на пять. Только в него столько не влезет. А изысканных блюд мы не готовим. Он пирогами берет, солдат подкармливает. Не понимаю, почему им пирогов не пекут.
– Действительно, – согласился Гай. – А пирог у тебя замечательный. Передай мою благодарность повару.
– Чего у вампиров не отнимешь, – сообщил хозяин Дану, – это любезности. Передам. А ты, Дан, завтра ко мне обедать приходи, утка будет – объедение.