Триада
Шрифт:
В городе был вампирский банк. Гай отправил туда Дана, и все прошло более чем: бросив взгляд на его руку, служащий немедля провел его к управляющему, где Дан получил дорожный вексель. А еще тут же он наспех написал письмо (умение писать не входило в эквивалентный обмен, но Гай легко его научил) в магистратуру с извинениями за невольное умыкание сторожевого дракона и приложил к бумаге камушек – в возмещение ущерба. Вампир пообещал, что письмо непременно будет доставлено и вряд ли люди сумеют проследить, откуда оно пришло. И многозначительно улыбнулся, не разжимая губ.
Но надо было видеть
В общем, Гай был сдержанно любезен, тоже набросал письмо – папе с мамой, а управляющий смотрел на Дана почти с восхищением: не кому попало жизнь спас и клеймо получил, а самому Литу!
Они переночевали в городе и поутру отправились дальше, но уже верхом. Гай купил лук и стрелы – в лесу редко попадаются лавки – и пообещал научить Дана стрелять. Они направлялись к столице – месяц пути, если по прямой и намного больше, если так, как поедут они. Гай, хоть и городской мальчик, неплохо ориентировался на местности и помнил карту.
Черт возьми, это было так здорово! Дану досталась симпатичная рыжая кобылка по имени Огонек, Гаю – спокойный гнедой мерин Освальд. Шарик бежал рядом с лошадьми, и настроение у него было ничуть не хуже, чем у Гая и Дана. Иначе чего бы он вдруг подпрыгивал на месте и клекотал, как не от избытка положительных эмоций?
На третий день пути от Изумрудного города у них появился еще спутник. Они были предупреждены Шариком, поэтому Дан положил руку на эфес меча, а Гай… Гай просто снял перчатку, и Дан тут же вспомнил тройной разрез на горле одного покойника. А Шарик недоуменно покосился на них обоих: а я вам тут на что? К их костру подошел детина в рыжих космах и бородище. В поводу он вел соответствующих размеров жеребца.
– Это… стало быть, господа хорошие, у вас тута костер, а у меня тута кабанчик.
Шарик квакнул.
– Ух ты! А чего за зверюга? Нешто дракон? Ой-ей! А он нас не сожрет?
– Он – нет, – широко улыбнулся Гай. – А меня ты не боишься?
– Дык нешто вампир сразу кусаться лезет? Не, вампиры – они ж понимают, что не след человека досуха пить. Нет, господин?
Гай слегка склонил голову. Утром он прикладывался к руке Дана, так что потребности в крови не испытывал. Детина топтался у костра, искательно на них поглядывая. Ему не хотелось искать другого ночлега. А Дану захотелось жареной свининки, поэтому он кивнул: давай, мол, садись.
Кабанчик был никак не молочным поросенком, а справным таким свином килограммов на тридцать. Его зажарили целиком и ели, приправляя травками из запаса Гая. Шарик клянчил кусочки, точно как Тяпа, получил всю требуху и голову, сожрал бесследно, мурлыкнул и замер чуть в стороне. Детину звали Руд, а во вьюке у него нашелся мех с кислым вином, которое немало поспособствовало их взаимной симпатии. Гай, хоть от вина и не пьянел вовсе, тоже ничего против не имел, и дальше они шли уже вместе. Руд был сыном фермера, которому страшно надоела делянка в полсотни акров, и он решил посмотреть мир. Парень он был веселый, простецкий, к тому же опытный охотник. Увидев, как Гай натягивает лук, он долго ржал, звонко хлопая себя по ляжкам, чем страшно разозлил вампира, и тот оскалился.
– Дык… ты, того, прости… ты стрелять-то вообще умеешь? А то давай научу? Я, это, белку в глаз со ста шагов…
– Не смейся надо мной больше, – сухо попросил Гай, – мне вообще нет нуждыуметь стрелять, если ты вдруг не знаешь.
– Гай, – примирительно сказал Дан, – брось, зато ты умеешь такое, что нам и не снилось. Он лекарь, Руд.
– Ле-екарь? Ух ты! Такой молодой? Здорово! – искренне восхитился детинушка – под два метра, косая сажень и прочие приметы богатыря.
Мечом он орудовал удивительно хорошо для фермерского сына. Когда вечером из кустов на них с ором и гиканьем посыпались разбойники, предусмотрительно швырнувшие сеть на Шарика, Руд выдернул из ножен широкий и длинный меч и пошел махать направо-налево. Запела в руке Дана катана, черной тенью метался Гай, и Дан все боялся задеть его, а там порвал сеть дракон и с клекотом ринулся в драку.
Немногим разбойникам удалось спастись, но улепетывали они так быстро, что Шарик только одного и догнал. Переводя дыхание, Дан тупо смотрел на окровавленное лезвие катаны. Он смутно помнил, как рубил и колол, поддавшись общему азарту, и не хотел знать, многих ли он зарубил и заколол. Не хотел.
Поднимая шляпу и смахивая с нее листья, Гай попросил:
– Не сдерживай удара, Дан. Сталь мне не опасна. Старайся только голову не снести, а прочее – чепуха.
Дан встряхнулся и кивнул. Руд тщательно протирал меч шарфом, сдернутым с покойника. Дан помедлил и решил последовать его примеру, борясь с тошнотой и головокружением. Тяжеленная длань Руда легла на его плечо, а раскатистый баритон спросил:
– Чего, впервой, да? Это завсегда трудно. Эй, Гай, этот вон живой. Мож, ты… того… Тебе ж надо?
Дан заставил себя встретиться глазами с Гаем и кивнуть.
– Конечно, тебе необходимо.
– А его так и так добивать, не протянет, – простодушно добавил Руд, – дак пущай хоть с пользой, а?
Гай склонился над умирающим, которому сам же и распластал живот. Дан отвернулся, кое-как сдержав позыв к рвоте. Вот так. А собственную кровь предлагать не противно. Эх…
Руд стаскал в кучу все трупы, но закапывать их не собирался: зачем лишние хлопоты зверью создавать? Вот тут Дана все-таки вывернуло, Гай предложил сматываться. Отчего облизывался Шарик, Дан боялся и думать. Какое-то время они ехали молча, но Руду это было не по силам, и он начал приставать к Дану и Гаю, выяснил, что Дан – пришелец, и очень надолго замолчал.
Веселье кончилось. Дан вспомнил, как Гай спокойно, почти равнодушно сказал, что убивать еще придется. И пришлось. Да, спровоцированно. Да, защищался. А почему так тошно? Он рассеянно крутил на запястье браслет, потом неожиданно для себя расстегнул его и забросил в овраг. Кончено. Он больше не пришелец. Не прихлебатель, ни на что не годный, которого откармливают на четыре сотки и дают пять корон на текущие расходы. Он уже вполне вписался в местную жизнь. Он научился убивать.
Шарик подпрыгивал, норовя лизнуть ему руку, но только пугал лошадь. Дан прикрикнул, и дракон угомонился, пошлепал ровной рысью рядом.