Триада

Воронина Тамара

– У них в слюне содержится что-то наркотическое…

– Не оправдывайся. Знаю. Только это все равно вас связывает. Особенно привязывает к тебе Гая. Не то чтоб он не мог обходиться без твоей, именно твоей, крови, но она предпочтительна.

– И вас это устраивает как нельзя больше, потому что способствует полной синхронизации. Вы ведь ни разу ему свежей крови не предложили, хотя народу в замке полно, а несколько глотков вампир может сделать так, что человек наутро и не вспомнит…

– Не язви. Да, конечно. Устраивает. Вы оба меня более чем устраиваете. Алиру еще нужно притереться, и как славно, что он

еще так молод. Он не говорил, сколько ему лет?

– Нет. А не все равно?

– Все равно. Ему всего-то девяносто шесть, а эльф, не перешагнувший столетний рубеж, не считается взрослым. Он попросту сбежал, что было на редкость глупо, зато свидетельствует о том, что он способен на порывы. Перестань опасаться, Дан. Квадра или триада – это вовсе не группа убийц. Еще чего. То есть вам и убивать, возможно, придется, но что-то не замечал я угрызений совести, когда ты лихо разбойников крошил.

– Которых вы же на нас и натравили?

– Приказал, только и всего. Тебе стало их жалко? Нет, Дан, это напрасно. Жалеть местных разбойников не стоит, они любому благородному фору дадут, можешь мне поверить. Ладно. Обещаю ответить на твой вопрос полно и без оговорок. Но уж постарайся сформулировать этот вопрос так, чтобы у меня не было возможности увильнуть.

– Что означала для пресловутого равновесия резня эльфов триста лет назад?

– Сформулировал! – фыркнул хозяин. – Философский вопрос. Отвечу, как обещал. Ничего. Помнишь, ты рассказывал мне о том, как в твоем мире направленно и жестоко уничтожались народы? И что, мир рухнул? Мы не организовывали той резни. Это исключительно творческая работа империи. Но и не вмешались, чтобы остановить, потому что единым государством управлять полегче и держать его в равновесии тоже. Губернатор – это тебе не король, легко заменяемая фигура. Да и фруги, друг мой, вымерли тоже не совсем сами по себе. И мир стоит.

– Нирут, я, наверное, кажусь вам идеалистом…

– Кажешься. Идеалистом в хорошем понимании. Прагматичным. Если ты можешьчто-то сделать – сделай, если нет – отойди и помалкивай. Так? Кстати, ты хоть заметил, что впервые назвал меня по имени?

– Это великая честь?

– Не так чтоб. Но мне приятно.

– Почему вы пришли именно со мной поговорить?

– Потому что ты лидер триады.

– Я? – засмеялся Дан. – Да я по жизни не лидер и даже никогда не стремился…

– По какой? – перебил Нирут. – Ты не забыл, что их у тебя две? Ты не лидер, да? А кто очертя голову кинулся эльфа спасать – я? И кто пошел следом – ты или Гай? А вампиры народ крайне независимый, сознающий свою силу. Даже в юности. К кому летел Гай даже днем, не боясь, что его увидят с земли и подстрелят стрелой с серебряным наконечником?

– К вам.

– Не ври себе. Ты знаешь, что он не хотел расставаться с тобойи летел именно к тебе. И Алира я купил твоим именем, а вовсе не возможностью свободно разъезжать по Траитии и прочими благами. Эльфы, знаешь, весьма философски относятся к смерти, и Алир возвращался домой, прекрасно зная, что его запросто могут прозаично вдернуть на первом суку, чтоб другим неповадно было сбегать. Не переживай. Тебя твое лидерство ни к чему не обязывает, просто будь готов к тому, что они будут ждать твоихшагов

и твоихрешений.

– Что мы вообще должны делать?

– Помогать мне. Даже властитель бывает не в состоянии уследить за всем на свете. Велир сообщил мне о кое-каких несуразностях, вот вы и разберетесь по своему усмотрению.

– А сам Велир…

– Не его зона влияния. Он не может просто так вломиться на территорию другого властителя.

– Он ваш друг?

– Да. Велир – да, что вовсе не означает, что прочие властители тоже друзья. Единомышленники. Ладно, валяй еще один вопрос.

– Сколько вам лет?

– Уж не тысяча, – улыбнулся он. – Но маги живут долго. Кстати, ты теперь тоже семьюдесятью годами не ограничишься. Нет, у тебя магии ни на грошик и взяться ей неоткуда. Есть, знаешь ли, некие эликсиры, существенно продляющие жизнь человека. Мне нет нужды их пить, я и так… А ты мне нужен будешь еще долго. Чем, в конце концов, ты хуже эльфов? А почему не спрашиваешь, чего ж мы не бросились осчастливливать человечество долгой жизнью?

– Потому что насмотрелся на природу, которую человек решил себе подчинить.

– Умный, – похвалил Нирут. – Однако не умнее Гая, у него интеллект на уровне… на хорошем уровне. Так что прислушивайся к нему. А мне двести тридцать девять лет.

– Тоже – мальчишка?

– Юноша. Велир вот почти втрое старше, а он не из самых старых властителей.

– Что будет, если мы ваше задание провалим?

– Ничего не будет. Отрицательный опыт – тоже опыт. Я никогда не поручу вам чего-то действительно важного, с чем вы не сможете справиться. А это задание основ мира не затронет, даже если вы его с треском провалите. Выжить – самое желательное. Вам предстоит пообщаться с драконами. С настоящими драконами. Гигантскими.

– А я там от страха не того?..

– Даже драконы чтят властителей. Плохо может кончиться неуважение к нам.

– А как вас от других отличают?

– Вот за этим я и пришел.

Нирут был без куртки, только в рубашке, что интересно, черной, а не белой или серой. Он закатал рукав, продемонстрировал мускулистое предплечье и проделал то же, что Дан видел, лежа в непристойной позе на столе: сильно хлопнул себя чуть ниже локтя. На фоне нормальных голубых прожилок вен ясно проступил тот же знак, что был вышит на их куртках.

– Это знак властителей или только ваш?

– Наш. Властителей. Принадлежность уже роли не играет. А принадлежность именно мне обозначена цветом. Вы – черные. То есть собственность Нирута Дана. Дай мне руку, тезка. Будет больно.

Дан неохотно протянул руку. Кому ж хочется, чтоб…

Больно – это было очень большое преуменьшение. Дан бы заорал во весь голос, будь этот голос в наличии. Предплечье прожгло насквозь, вся рука мгновенно онемела, отдавало в плечо, в голову, в пятку, и длилось это не пять секунд, как вампирское припечатывание, а гораздо дольше. Нирут по комнате походил, поднял с пола оброненную Алиром метательную звездочку, положил ее на стол, что-то еще сделал, поглядывая на задыхающегося Дана. А потом сразу прошло. Дыры на руке не обнаружилось, но когда Нируд шлепнул по ней звонко и небольно, вспыхнул тот же знак, только не сияющий, как у него, а тускло-синий, как зековская татуировка.