Тридцать дней

Цыпленкова Юлия Валерьевна

Господин брал, жестко вбиваясь в податливое безучастное тело, а я смотрела, как на месте ожогов появляется чернота. Сначала безобразные кляксы, но вот морозный узор растворяется в черноте, и она распускается цветами на ветках, прекрасными, как сама Тьма и бесконечными, как Хаос. Мое тело превратилось в цветущий сад, Его сад. Он взрастил его для себя через мою боль и бессилие, наполнил терпким благоуханием своей страсти, так знакомой мне. И когда аромат заполнил спальню, пришло наслаждение. Незнакомое, не испытанное мною ни разу.

Оно разлилось по жилам стремительным потоком, затянуло в вязкий омут и унесло на дно темной всепоглощающей страсти.

Я изогнулась всем телом, закричала, забилась в путах острейшего оргазма, а через мгновение глухо застонал Господин. Его огонь вспыхнул особенно сильно и погас. Хозяин прижался к моим губам, забрав возможность сделать хоть один вдох. И когда я забилась в новой агонии, тело его содрогнулось, излившись обжигающим семенем в мое лоно. Господин отпрянул. Я жадно втянула воздух и снова опустила на себя взгляд, узора не было. Моя кожа вновь была чистой.

— Что ты сделал со мной? — сипло спросила я.

— Одарил и покарал, — ответил он и поднялся с ложа.

Сердце постепенно замедляло бег, но дыхание всё еще хриплыми толчками вырывалось из горла. Я приподнялась на локте, не ощутив прежнего бессилия. После села и перевела взгляд на Господина.

— Мое наказание — боль?

— Я сковал твои чары, — ответил он, не глядя на меня. — Ты будешь обычной смертной тридцать дней.

— Я осталась без защиты…

— Да.

Он уже успел надеть штаны и рубашку. Взгляд темных глаз скользнул по мне, вновь равнодушный. Я приняла наказание. Не было смысла возражать, уговаривать, спорить. Решение, принятое один раз, Господин не менял никогда. Даже я была бессильна.

— Что означают цветы?

— Их тридцать, — ответил он, отбрасывая пряди огненно-красных волос на спину.

— Мои чары, — поняла я.

— Да.

— И? Чего мне ждать?! Пока они распустятся?

Я вскочила с ложа и устремилась за ним.

— Один день, один цветок. Какой распустится первым, не знаю даже я. Но знаю точно, что последним будет твое бессмертие. — Он остановился перед дверями и усмехнулся. — Помни, цветы могут вянуть.

— Если я растрою тебя, следующий цветок увянет, не распустившись, и я утрачу одну из своих сил?

— Да.

— А если завянет бессмертие?

— Ты умрешь.

— А если я умру раньше? — вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

Господин вернулся ко мне и обхватил пальцами подбородок, задирая мою голову кверху.

— Если бы мне нужна была твоя смерть, то не сохранил бы сейчас жизнь.

— Моя жизнь важна для тебя?

Он изогнул бровь, ответив насмешливым взглядом. Затем склонился, почти коснувшись моих губ своими губами, и шепнул:

— В тебе мой огонь. Этот дар ты получила единственная.

— Кто я для тебя?

— В тебе мой огонь, — повторил Господин и несильно оттолкнул меня.

После этого

развернулся и вышел из покоев, оставив меня осмысливать произошедшее. Сразу стало холодно. Мурашки покрыли кожу, и я поняла, что замерзла впервые за несколько сотен лет, которые провела рядом с Господином. Спешно вернулась под одеяло, зачем-то отметив, что Его огонь жег только меня. Всё остальное так и осталось нетронутым.

— Бесконечный Хаос, — прошептала я, забираясь под одеяло с головой.

Нужно было подумать, как выжить эти тридцать дней среди Его слуг. Он обещал, что мне не причинят зла, но зависть может лишить здравого смысла, и удар в спину я получу… Без чар! Великая Тьма, я обычная смертная. И я бы сказала, что такого не могло случиться со мной, но Хозяин никогда не лжет. Но если цветы — это мои силы, то в чем тогда дар? И невесело усмехнувшись, осознав. Моя жизнь. Его дар — моя жизнь. Что ж, это действительно дар, и мне стоит сберечь его. С этой мыслью я провалилась в сон.

А проснулась от плеска воды в купальне. Некоторое время прислушивалась, думая, что вернулся Господин. Но вскоре поняла, что купальня пуста. Очередной плеск воды на пол заставил меня приподняться на локте. Забыв, что мне стоит быть осторожней, я решительно откинула одеяло, поднялась с постели и дошла до умывальни. Тихий плеск повторился.

Поджав губы, я распахнула дверь, но купальня и вправду была пуста, только в купели прошла легкая рябь. Я поджала губы, подошла к купали и задумчиво потерла подбородок, решая, чьи это проделки. Сделала еще пару шагов, глядя на купель, и оказалась в небольшой луже воды. Тихо выругавшись, я уже хотела отойти в сторону…

Вода тонкими струйками скользнула по ногам вверх. Оплела щиколотки, добралась до колен, я вскрикнула и полетела в купель, взметнув тучу брызг.

— Пришло время платить, — прошелестело над ухом, и я увидела глаза своего пленника на лице, сотканном из воды.

— Какого… — взвизгнула я.

Вода хлынула в рот, заполнила легкие, и мое тело вдруг стало невесомым. Расползлось, как ветхая ткань, растворилась в потоке, подхватившем меня. «Господин будет в бешенстве», — мелькнула последняя связная мысль, и сознание погасло, растекшись прозрачной водой.

Глава 1. День первый

Кап-кап… Кап… Кап… Озноб пробрался под кожу. Неприятный озноб, мерзкий. Я поежилась, звякнул металл, и глаза, наконец, открылись. Кап… С волос скатилась капля воды и гулко плюхнулась в натекшую лужицу в которой я стояла. Я мотнула головой, откидывая назад волосы. Они хлестнули плетями по обнаженной спине. Снова звякнул металл. Подняла взгляд на руку, она была закована в железный наруч. Посмотрела на вторую, то же самое. Меня растянули и подвесили на цепях. На ногах колодки, на шее тонкий обруч ошейника. Попыталась вывернуться, суставы обожгло болью, но увидела тонкую цепь, тянущуюся от ошейника к кольцу вбитому в стену.