Тридцать первый выстрел
Шрифт:
– Расплывчатая формулировка, товарищ генерал.
– Да, так и сказали, в течение часа. Это может значить, что через пять минут вылетят, а может, что и через пятьдесят девять. Но лететь им недолго. Час продержишься?
– Продержимся, товарищ генерал.
– Теперь – неприятное…
– Минутку, товарищ генерал, подождите. С неприятностями потом…
Я положил трубку на камень и поднял автомат. Идущий последним в группе гранатометчик остановился, глядя вперед. Значит, первый уже полез на каменную ограду. Пора бы ему уже и показать, как он умеет летать…
Я не видел, но предположил, что передовая группа стояла перед каменной
Негромкий взрыв, эхо по ущелью – и одновременно покатились тела тех, кто подошел к камням слишком близко. Они катились прямо на гранатометчика, который от звука резко присел. И в этот момент я выстрелил ему в голову. Мелкий бандит упал не навзничь, как летели его товарищи, а лицом вниз и потому не скатился с тропы – что мне и требовалось, чтобы довооружиться.
Я схватил трубку и побежал с ней к месту взрыва. Стена была разнесена только поверху, бандитов же разбросало гораздо сильнее. Перепрыгнув через камни, я подбежал к своей жертве, схватил гранатомет и снял с бандита подсумок с тремя запасными гранатами. На обратном пути прихватил чужой «АК-47» со сдвоенным магазином, скрепленным медицинским пластырем, снял магазин с тут же лежащего «АК-74» [15] , чтобы использовать патроны в своих автоматах, перемахнул через камни и только после этого, присев, поднял к уху трубку.
15
Калибр «АК-47» – 7,62 мм, калибр «АК-74» – 5,45 мм. В современной армии на вооружении состоит «АК-74» в разных модификациях.
– Удачно воюем, товарищ генерал. На настоящий момент общими силами уничтожены шестнадцать бандитов; один, предположительно, ранен. Захватили гранатомет РПГ-7Д с запасом гранат. Час продержаться в состоянии. Теперь слушаю неприятные вести. Надеюсь, после приятных они будут уже не такими страшными…
– Страшного-то ничего нет. Часть бандитов – какой-то передовой отряд или же их сообщники из села со средневековыми башнями, больше некому – обработали путь перед твоей группой суперлубрикантом. Одна из машин свалилась под откос. Команда отделалась ушибами, серьезных последствий нет. Машину вытащили, когда действие препарата прошло. Двинулись дальше – и через три километра снова нарвались на обработанную поверхность. Но там был крутой подъем. Одна машина скатилась обратно, вторая ее просто подперла и удержала. Снова ждут прекращения действия суперлубриканта. Потом двинутся дальше. Хорошо, что путь обработали на подъеме, а не на спуске, иначе удержать было бы некому. Но майор Желобков – он звонил мне с чужой трубки, потому что его аппарат разбился при первой аварии – предполагает, что у бандитов количество суперлубриканта сильно лимитировано, потому что дорогу они обрабатывают на полосе шириной метров в десять, не больше. Хотя это, возможно, от неопытности…
– С какого номера звонил
Генерал продиктовал номер.
– Снайпер группы старший лейтенант Мальцев. Ясно. Я номер знаю.
– Тогда сам с ними связывайся. Они скажут, когда прибудут.
– Обязательно… Товарищ генерал! – вспомнил вдруг я. – Кочергин говорил, что у него есть гранаты с суперлубрикантом. На такую гранату мы нарвались ночью. У бандитов они есть. А хорошо было бы дать их вертолетчикам, чтобы они «жахнули» такой гранатой по тропе, ведущей в горы. Это прекратит отступление. Успеете передать?
– Попробую… Тогда прекращаю разговор и занимаюсь гранатами. И дам пилотам номер твоей трубки. Если что, позвонят. Держитесь там…
– Держимся, товарищ генерал. До связи.
Конечно, мало приятного в том, что группа задерживается. Но радовало уже одно то, что при аварии обошлись малыми потерями. На ушибы в спецназе ГРУ привыкли не обращать внимания. Но задержка не могла быть бесконечной. Световой день еще не подошел к своей середине, и потому мы вполне могли продержаться до прихода основных сил. Тем более что нам твердо обещана поддержка авиацией.
Ободренный этой надеждой, я быстро восстановил каменную стену и заложил новую «растяжку», использовав свою последнюю гранату. Конечно, она могла понадобиться и в другом месте, но оставлять проход без прикрытия было просто опасно. Необходимо тщательно контролировать любую возможность прорыва новой группы к возможному месту подъема на скалу.
– Никифорович, что нового? – спросил я.
– Снова начали стрелять. Как только ухнуло, сразу истерика началась.
– Я слышал. Пусть постреляют.
– Деревья жалко, Тридцать Первый. По ним ведь и стреляют…
После взрыва бандиты и в самом деле заметно активизировались. Видимо, догадались, что произошло. Взрыв гранаты отличить от выстрела из гранатомета можно без проблем.
– Я восстановил систему. Посматривай, чтобы новая группа не продвинулась.
– Первая зашла за гряду – думаю, раньше, чем я вышел на позицию. Иначе я увидел бы их. Больше никто не заходил.
– Иду к тебе.
– Жду. Что нового сообщил генерал?
– Вертолеты вот-вот поднимутся. Наши застряли в дороге. Во второй раз нарываются на обработанную поверхность.
– Суперлубрикант?
– Да. Ждут, когда закончится его действие.
Я снова проходил по краю скалы, не желая царапаться о густые и колючие ветки ельника. По дороге позвонил полковнику Казанцеву и попросил снять поиск трубки Желобкова, поскольку та разбита, а информацию о группе я уже получил.
– Хорошо, – согласился тот. – Я как раз собирался вам звонить. Генерал дал мне другой номер, мы нашли трубку. Отвечал старший лейтенант Мальцев.
– Я в курсе. Я созвонюсь с Мальцевым. Спасибо, товарищ полковник, извините за беспокойство. Не буду вам мешать.
Я мягко дал понять, что мне некогда разговаривать. Он понял меня правильно и не обиделся.
– Будет необходимость, звоните.
В этот раз я прошел по краю, начав пригибаться только рядом с капитаном Волоколамовым. Мимо него время от времени пролетали пули – наверное, кто-то присматривал за нашей скалой.
– Тридцать Первый, – позвал Волоколамов, – группа в семь человек продвигается за камнями к гряде. Хотят совершить вторую попытку. Могу их обстрелять, но я в своих способностях не уверен. Требуется ваша скорострельность.