Триэн
Шрифт:
Однако ракета, снабжённая на этот случай не ядерным, а обычным, хотя и очень мощным зарядом объёмного взрыва, полетела не на восток, а на юго-запад и точнёхонько угодила в здание авиаклуба «Воронье крыло».
Взрыв произошёл не на поверхности, а под землёй, на глубине десяти метров, поэтому масштабной катастрофы не произошло. Но и авиаклуб, и прекрасно защищённый центр «Ксенфорса» перестали существовать. На этом месте осталась лишь дымящаяся воронка диаметром в пятьдесят и глубиной в двенадцать метров, быстро заполняющаяся водой.
Воздух ответил воде: драгоны (вспомнить только китайских
Хотя знали об этом только разработчики соответствующих операций.
6. Ход конём
Солома составлял план мероприятий по усилению защищённости базы в Чехове, когда ему позвонил Кол – Воронин Николай, старший группы подстраховки хроников:
– Они ушли.
– Кто? – не сразу понял капитан.
– Телохраны Уварова.
– Куда ушли?!
– Мне они не докладывали, – пошутил Кол.
– Может, их не двое, а больше?
– Обижаешь, командир. Мы с Тархуном проверили. Их было двое, сидели в белом «Туареге», потом уехали. Мы подождали – вдруг ребята в магазин или в кафешку решили забежать? Нет, никого не видно.
– Это же нарушение!
– Мы таких не допускаем. Короче, нет их, и вообще вокруг института тишина.
– Понял, наблюдайте, ждите инструкций. Сан Саныч не показывался?
– Был на месте, никуда не выходил.
– Ждите. – Солома связался с Гордеевым: – Иван Петрович, Веселов снял телохранов Уварова.
Гордеев отозвался не сразу:
– Давно?
– Кол доложил минуту назад, а телохранов нет уже почти час.
– Группу «Щит» к институту! И сам отправляйся.
– Вы думаете…
– Бегом, капитан! Мне звонил Уваров, на него вышли инолы.
– Кто?
– Те, кого Дэн называет джокерами. Предложили сотрудничество. Сами джокеры называют себя инолами, то есть инолюдьми.
– Как это может быть связано? Инолы – и телохранители?
– Не знаю, как-то всё темно, но бережёного бог бережёт. Бегом к институту!
– Уже еду. – Солома выдал в эфир сигнал экстренного сбора группы и начал действовать.
Через час с минутами его личная оперативная группа в составе пяти человек подъехала к Научно-исследовательскому ядерному университету, который преподаватели и студенты продолжали коротко называть МИФИ или просто институтом.
Центральная проходная на территорию университета и все её корпуса охранялись городской службой охраны, услуги которой оплачивала столичная мэрия. Поэтому незамеченным пройти мимо постов и телекамер было непросто. Но у Соломы на этот случай имелись все необходимые документы, и он, показав удостоверение полковника МВД, прошёл не через центральную проходную на Каширском шоссе, а через служебный вход со стороны переулка напротив стадиона «Динамо-2».
Точно так же прошли вместе с ним Док и Лом. Корень, Кость и Сидень умудрились проникнуть на территорию института «через забор», как пошутил Корень, знавший наизусть все ходы и выходы из института: он здесь учился.
Последнего – лейтенанта
Кол ждал отряд у четырёхэтажного лабораторного корпуса, в машине, пристроившейся за шеренгой автомобилей работников института.
Солома подошёл к нему один, сел рядом.
Водитель джипа, он же старлей Иван Бортников, отсутствовал. На взгляд командира Николай пояснил:
– Болото на месте, пасёт Уварова. Пока всё тихо. Может, я зря панику поднял?
– Телохраны вернулись?
– Я бы уже доложил. У них тачка приметная, не ошибёшься.
– Значит, не зря. Посиди здесь пока, понаблюдай за обстановкой, мы пойдём в здание, возьмём под контроль лабораторию Сан Саныча. Заметишь что – свистни.
– Есть.
– Давай халат.
Николай достал синий халат, в каких здесь ходили все сотрудники лабораторного корпуса. Солома накинул его на плечи и выбрался из джипа, принадлежащего «Заставе», но вписанного в реестр автомобилей, имеющих право проезжать на территорию МИФИ. Легко взбежал по ступенькам крыльца с большим бетонным козырьком над ним и табличкой слева: «Корпус № 2», – интуитивно прослеживая движение членов группы.
Халаты были не у всех, но каждый боец знал, что нужно делать, чтобы оставаться незаметным.
В течение нескольких минут группа рассредоточилась по этажам корпуса, так, чтобы не бросаться в глаза сторонним наблюдателям, если таковые объявятся, и Солома доложил Гордееву, что взял ситуацию под контроль. Сам он расположился сначала в просторном холле второго этажа, где стояли диванчики для желающих отдохнуть, а потом в маленькой кафешке для сотрудников корпуса, умещавшей всего три столика и стойку кофе-бара.
К его удивлению, особо подстраиваться под местный колорит не пришлось. И в холле, и в кафе сидели люди в халатах, беседовали, пили кофе и прохладительные напитки и на капитана не обращали внимания.
Уваров из своего лабораторного закутка не появлялся, занятый делами, а звонить ему и предупреждать о своём интересе Солома не стал. Ещё не было известно точно, ложная это тревога – с исчезновением телохранителей – или нет, поэтому суетиться не стоило.
Прошёл час, наступило время обеденного перерыва, в кафе потянулись стайки рабочего люда, в основном – молодого, жизнерадостного, и Солома освободил место за столиком, решив побродить по этажам здания. Нарастало нетерпение, а вместе с ним и сомнения в правильности своих действий. И всё же приходилось терпеть и ждать окончания рабочего дня, чтобы убедиться в отсутствии опасности, угрожающей математику, либо дождаться какой-то неадекватной реакции окружающей среды.
Под окружающей средой Виктор понимал не обыденный и примелькавшийся городской ландшафт, а скрытые от внимания детали иного рельефа – не бросающегося в глаза, но от этого не менее опасные, чем движущийся с большой скоростью автомобиль.
Обед прошёл.
Позвонил Гордеев:
– Что у тебя?
– Ноль, – сдержанно ответил Солома, одним словом обозначая все смыслы происходящего.
– Жди, – так же одним словом определил своё отношение к ситуации начальник «Заставы».
А через минуту в ухе пискнул наушник рации: