Триэн
Шрифт:
Уваров вывернул голову, охватывая расширившимся невероятно обзором всю панораму нападения, распахнул дверцу, несмотря на рык Чапая: «Сиди!» – и крикнул:
– Дима, сзади!
Дима нырнул плашмя на дорогу между джипом и бордюром, сделал два выстрела по ногам бегущих, однако нападавших было слишком много, и маневр его не спас: несколько пуль попали ему в грудь и в бок.
Чапай дёрнул джип вперёд.
Пули веером прошлись по стёклам «Рэндж Ровера», Чапай охнул, завалился головой на руль.
Уваров напрягся и
Николай в это время перепрыгнул через капот джипа, открыл огонь по второй четвёрке, приближавшейся с носа машины.
И всё же они не смогли бы отбиться, несмотря на наличие оружия, если бы не внезапная помощь со стороны.
Рядом, пробившись через возникшую пробку – водители начали останавливать авто, скапливаться, начался вечерний час пик, и машин было много на всех улицах, – остановился знакомый «Рэндж Ровер», и оттуда выбрались трое парней под командой Соломы. Они с ходу открыли шквальный огонь из «Бизонов» и «Кедров», принуждая отряд киллеров прятаться за своими машинами. Но это было ещё не всё.
За общим шумом и пальбой выстрелов со стороны не было слышно, однако те боевики, что выбрались из «Порше», вдруг начали один за другим валиться на дорогу, и в течение буквально трёх секунд стрельба с их стороны прекратилась.
Умолкли и те, что засели за «Ньюсландером».
– Отбой! – вскинул вверх кулак Соломин.
Стало тихо. Слышались лишь гудки автомобилей на круге, их водители не видели боя и не понимали, что происходит, да крики бегущих прохожих на улицах, за пределами зоны боя.
По тротуару пробежали какие-то парни, тараторя в сотовые телефоны либо снимая машины, кто-то сунул сидящему на корточках Уварову в руку что-то твёрдое.
– Позвони! – проник в ухо безликий голос. – Без свидетелей!
Он оглянулся, но увидел лишь спину в белой рубашке и полосатые брюки.
Подбежал Соломин.
– Живы?!
Дима зашевелился, шаря рукой вокруг себя, открыл глаза, поморщился.
– Чёрт! Если бы не броник… пистолет выпал…
Уваров очнулся, сунул ему пистолет, посмотрел на ладонь левой руки: в ней лежала смятая визитка с номером телефона и чёрным колечком, напоминающим ленту Мёбиуса.
«Тебе не давали визитку с чёрным колечком?» – раздался в ушах голос Ватшина.
– Коля? – оглянулся Солома.
Подошёл Николай, зажимая рукой простреленное плечо.
– Здесь я.
– Помоги ему. Все в машину! Витя, забирайте Чапая в свою тачку, уходим.
Через минуту Уваров и его раненые телохранители сидели в «Рэндж Ровере», с трудом выбравшемся из толчеи.
– Моя жена… – заикнулся Уваров.
– Её подобрала другая группа, – оглянулся мрачный Соломин, сидевший впереди.
Усевшись поудобнее, он вытащил из воротника куртки усик микрофона.
– Иван Петрович, у нас «груз 200».
Очевидно, его спросили: кто? – и он ответил:
– Чапай.
Выслушал
– Надо уезжать из Москвы, Сан Саныч.
Уваров наконец поборол холод и дрожь в животе, расслабился. На душе стало тоскливо.
– Не хочется.
– Всё понимаю, Сан Саныч, мы все варианты прикинули, а выход один.
– Они везде нас достанут.
– Это если мы будем сидеть и ждать их сложа руки. Но мы сидеть не будем.
Перед глазами Уварова возникла голова Чапая со струйкой крови через щёку, и он закрыл глаза, не желая разговаривать.
9. Не тот почерк
Главный логист-аналитик «Заставы» Дэн, он же – спец по компьютерным технологиям, начинавший работать в юные годы в лаборатории Касперского, заинтересовал триэновцев не зря. Другого такого специалиста, способного вскрыть любой защищённый сервер, а также решить любую логистическую задачу за считаные минуты, просто не существовало.
Худенький, вихрастый, отпустивший модную бородку, вовсе не похожий на представителей своего северного народа, Дугарай Эрдемович Номгон имел характер скорее меланхолический, нежели активный, хотя при этом не был ни стеснительным, ни мнительным, легко переносил одиночество и с удовольствием общался со всеми, не заводил друзей, но и не чурался людей, особенно тех, кого считал равными себе по интеллекту.
Знал он столько, что старшие коллеги удивлялись, когда он выкладывал им неизвестные факты из тех областей науки и политики, в которых они считали себя специалистами.
И работал он как вол – чуть ли не по двадцать четыре часа в сутки, где бы ни был, повсюду таская за собой новейший персональный наладонник аймакс, способный разговаривать как человек.
Получив задание от Гордеева проанализировать ситуацию с нападением на машину хроника Ватшина, Дэн, как обычно, рьяно взялся за дело и уже на следующий день мог сообщить главе «Заставы» свои выводы. Однако спешить он не любил, всегда дважды перепроверял расчёты и поэтому ошибался очень редко. Точнее, ещё не было случая, чтобы кто-нибудь из руководства «Триэн» обвинил его в совершении ошибки.
«Застава» имела несколько выделенных компьютерных терминалов в разных регионах России, но в Москве у неё имелся вполне легальный центр на базе центра анализа и стратегических исследований ФСБ, который располагался в Сокольническом парке. Центр был объединён скрытыми каналами связи с другими компьютерными базами службы в Москве и вообще в стране, опирался на военные спутниковые системы и мог решать задачи любой сложности.
Семнадцатого мая Дэн наконец собрался доложить Гордееву о результатах анализа. Однако не успел он вечером в начале восьмого позвонить начальнику, как получил известие о нападении на математика Уварова.