Триггеры
Шрифт:
— Кэмп-Дэвид — определён как запасная резиденция Исполнительного офиса президента согласно Плану обеспечения непрерывности руководства. Оттуда я и хочу руководить.
— Да, сэр, — сказала Сьюзан.
— Я хочу, чтобы Сингха с его оборудованием также туда перевезли. Они слишком важны для того, чтобы пребывать вне охраняемого периметра.
— Будет сделано, сэр.
— Да, ещё одно, — сказал Сет. — Позаботьтесь, чтобы туда перевели и Леона Хексли.
Сьюзан нахмурилась.
— Разумно ли это, учитывая его контакты с Гордо Данбери?
— Один
Бесси Стилвелл была без сил. Хотела бы она, чтобы её сын лучше следил за здоровьем, чтобы у него была не такая нервная работа, чтобы он остался в Миссисипи.
Но Майк не сделал ничего из этого, и она оказалась втянута во всё это безумие. Сцепка разумов! Встреча с президентом! Поездка в Лос-Анджелес! Посещение телестудии! И теперь — возвращение в Вашингтон на борту военного самолёта. Слишком много всего.
Дэррил Хадкинс проспал большую часть обратного перелёта — это позволило Бесси расслабиться. По крайней мере, когда он спит, то, предположительно, не роется в её воспоминаниях.
Воспоминания. О жизни почти завершившейся, жизни, подходящей к концу, и…
И это было что-то, поняла она. Майк годами приставал к ней, чтобы она написала мемуары, изложила свои воспоминания на бумаге, описала, каково было трудиться на заводе в годы второй мировой, потерять сына, старшего брата Майка, во Вьетнаме, стать свидетелем первого полёта человека в космос.
Восемьдесят семь лет жизни.
За последние пару дней она видела Мемориал Линкольна по телевизору бесчисленное количество раз, и она помнила слова самой знаменитой речи Линкольна, пусть то и был артефакт Агрессии Севера.
Восемьдесят семь лет…
Целая жизнь. Её жизнь.
Мир мало заметит и не запомнит надолго… [38]
Её.
И это правда.
Её муж умер.
Её старший сын Роджер умер.
38
Здесь и далее цитаты даны в переводе Владимира Набокова.
Да, Майк пережил свой инсульт, но у него гены отца; он тоже — как ни горько об этом думать, но она реалистка, всегда ею была — скоро умрёт.
Но Дэррилу — хотя сам он ни разу не говорил, а она не слишком хорошо умела оценивать возраст чернокожих мужчин — Дэррилу не больше тридцати одного или тридцати двух.
Больше чем на полвека моложе её. И, как он ей рассказал в самом начале долгого обратного перелёта, один из связанных был убит, но связанная с ним медсестра сохранила его память.
Того человека не стало.
Но он не был забыт.
И если эта штука и правда так работает, то она должна радоваться: ещё полвека, а то и больше — а может
Геттисбергское обращение завершалось панегириком: дабы набраться от этих чтимых нами усопших вящей преданности тому делу, которому они принесли последнюю полную меру преданности…
За свою жизнь она слышала десятки панегириков: семье, друзьям, соседям. И они говорили примерно то же, что и Линкольн, хотя редко с таким же красноречием. Они не мертвы по-настоящему, пока мы их помним.
В этом смысле события последних двух дней подарили ей ещё один срок жизни. Дэррил Хадкинс будет помнить её. В этот момент он пошевелился в своём кресле рядом с ней, и она улыбнулась ему.
Вскоре самолёт начал снижаться к полуночной авиабазе «Эндрюс». Бесси была благодарна за тьму; ей не хотелось бы видеть в отдалении руины Белого Дома.
Но одно здание она разглядела и узнала: собственно, подумала она, это знание узнал бы каждый, хотя его истинная форма открывалась лишь сверху.
Пентагон.
Он раскинулся внизу, как гигантская снежинка. А по другую сторону Южного Вашингтонского бульвара от него было огромное тёмное пятно, и она знала, потому что он знал, что это: Арлингтонское Национальное кладбище, где 30000 душ пытаются покоиться в мире.
Вид Пентагона сфокусировал её мысли, вызвав воспоминания о…
О Питере Муленбереге, министре обороне, о его встрече с президентом Джеррисоном, на которой он впервые предложил идею операции «Встречный удар».
И, надо отдать ему должное, реакцией Сета был ужас, отвращение и шок.
Да, сказал Сет, они атаковали Филадельфию, уничтожили Колокол Свободы и многое другое.
Да, они взорвали Сан-Франциско и разрушили мост Золотые Ворота.
И да, они заставили рухнуть самый высокий небоскрёб Чикаго.
Но о таком невозможно даже думать, это просто немыслимо, это не по-американски.
Но Муленберг продолжал объяснять, обрисовывать свой план, показывать, как он может быть воплощён с пренебрежимо малыми потерями с американской стороны, показывать, как он может сработать…
И в конце концов Сет, профессор истории, ставший президентом, сказал:
— Выполняйте.
Бесси почувствовала, как меняется давление в салоне по мере снижения самолёта. Она вытащила из уха слуховой аппарат, чтобы помочь ему уравняться.
Она пребывала в замешательстве, всё ещё не зная, что делать. Сказать о «Встречном ударе» Дэррилу? Хотя нет, он же работает на президента Джеррисона и — да, вспомнила она, он один из всего двоих агентов Секретной Службы, которым Сет по-прежнему доверяет.