Трин
Шрифт:
– Могу я у тебя спросить? – Кирилл отнес мешок к выходу и сел на продавленный диван в центре комнаты. – Почему ты до сих пор встречаешься с Леной? Ясно вижу, что ты ее не любишь. Плюс, она далеко не самый приятный собеседник. От ее рассказов о гороскопах меня воротит. Как ты это терпишь?
– Но ведь это ты меня с ней познакомил.
– Когда я знал ее лишь как студентку, она казалась довольно интересной. Но чувство оказалось обманчивым.
– Если бы она казалась тебе интересной, ты бы сам с ней поразвлекся, – Макс отвернулся от книг и громко чихнул.
Вздохнув,
– Может, ты и прав. И у меня были на нее виды. Но после моего рассказа, она решила познакомиться именно с тобой. С писателем, с будущей звездой, как она считает.
– А ты считаешь иначе? Я не добьюсь славы?
Кирилл поднял мешок с осколками тарелок и покачал его, создавая шум. Он не торопился с ответом.
– Только не бойся меня обидеть.
– С чего бы это? В отличие от некоторых, я всегда говорю тебе то, что думаю. И я считаю, что шанс мал. Крайне. Ни в коей мере не умаляя достоинств твоего романа, хочу заметить, что ежегодно выходят тысячи новых книг. И скольким из них доводится стать широко известными? То-то и оно. К тому же, я не замечаю, чтобы издательство занималось какой-либо рекламной кампанией «Искупления». А это значит, что, скорее всего, твой роман пролежит на полках магазинов еще долго, дожидаясь своего читателя. Кому-то он, бесспорно, понравится. Кто-то посчитает его гениальным, но основная масса читателей никогда не узнает о нем. Скорее всего, будет так. Но я буду рад, если ошибусь.
Макс отвернулся от друга и подарил все свое внимание книгам на полке, которых оставалось еще много.
– Не обижайся на меня, но ты спросил мое мнение.
– Все в порядке. Давай продолжим копаться в мусоре.
Некоторое время в квартире было тихо. Не считая шума от предметов, падающих в мусорные мешки. К моменту, когда книжная полка опустела, у Макса образовались три группы книг: те, что нужно выбросить, те, что он забирал с собой. И еще одна группа со странной подборкой. Там были работы Франца Кафки, Стига Ларсона, Оскара Уайльда, Эдгара Алана По и Фрэнсиса Скотта Фицджеральда.
– Удивительно, сколько здесь их, – Макс кивнул на третью стопу книг.
– Кого?
– Писателей, которые прославились лишь после своей смерти. И ведь ты их всех знаешь, они на слуху.
Кирилл подошел к книгам и рассмотрел их.
– Действительно. Более того, многие книги я читал. Странная подборка. «Великий Гэтсби». «Девушка с татуировкой дракона». Но к чему ты их собрал?
– Наверное, в качестве мотивации. Они все потрясающие, все интересные. Некоторые гениальны. Но о них стало известно не в то время. Понимаешь? Я не хочу так же. Не хочу, чтобы «Искупление» обрело известность лишь после моей смерти. Я хочу слышать, как его хвалят. Хочу читать отзывы и смотреть обзоры. Я желаю, в конце концов, увидеть экранизацию!
– Амбициозно, ничего не скажешь.
– У каждого из нас свои тараканы. Мои жаждут славы. При жизни. Сейчас.
– Тогда пора, мой друг, тебе оторвать задницу от дивана и начать что-то
14
Вечер был красив. Падали легкие хлопья, сверкающие в свете фонарей и фар проезжающих мимо машин. В сумраке уходящего дня ощущалось предвкушение праздника – словно Новый год наступал уже сейчас. Разве есть праздник более волнительный и приятный?
Стоящий возле входа в кафе Кирилл невольно вспомнил о последнем Новом годе, что он провел с родителями. Прошло уже пять лет с момента, когда их не стало, но смириться с потерей было невозможно. Особенно в тени воспоминаний.
В тот последний Новый год семья, вопреки обыкновению, не отправилась в путешествие, а осталась дома. Гостиную загородного коттеджа украсила огромная живая ель, наряженная красными и золотыми шарами. Под елью лежала гора подарков. Кирилл приготовил для отца прекрасный ежедневник в кожаной обложке, изготовленный на заказ. Для матери он собрал большой альбом с фотографиями, начиная со дня их свадьбы.
Последней фотографией, вложенной в альбом, стала та, что Кирилл сделал на фотоаппарат с моментальной печатью перед той самой елью. Родители улыбались и обнимали своего сына, не подозревая, что это совместное фото станет для их семьи последним.
Это был идеальный вечер, не похожий на остальные. Как будто кто-то знал, что случится через месяц. Словно семья знала, что собраться вместе больше не будет суждено.
На пороге Кирилл обстучал снег с обуви и вошел в кафе. Сказал администратору, что бронировал столик, прошел к своему любимому – возле окна – и стал ждать девушку, которую пригласил на ужин. Она немного опаздывала.
В ожидании Кирилл заказал бутылку вина и, пока не появилась она, успел выпить бокал, пытаясь выкинуть мысли о родителях из головы.
– Извини, что задержалась, – девушка медленно села на стул напротив Кирилла.
– Все в порядке. Ты дала мне повод соскучиться сильнее.
Едва коснувшись рукой волос, она улыбнулась.
– Здесь мило. Почему-то раньше я сюда не заходила.
– Возможно, это место кажется тебе, таким только потому, что рядом я.
Кирилл налил в бокал, стоящий рядом с девушкой, вино и предложил выпить. Она едва отпила и вернула бокал на место. Схватив меню, она стала изучать его, односложно отвечая на какие-то вопросы Кирилла.
– Я буду салат с морепродуктами, форель на гриле с рисом и на десерт ваше знаменитое шоколадное пирожное. И, конечно, кофе к десерту. Латте. И нарисуйте на нем что-то милое. Котенка, или сердечко.
– А вы что будете? – официант обернулся к Кириллу.
– То же самое. Только без котят на кофе, пожалуйста.
Девушка рассмеялась, прикрыв ладошкой губы, накрашенные алой помадой. Кирилл успел оценить идеальный маникюр. Кажется, в салоне она провела ни один час, пока мастер вырисовывал все эти узоры.