Тринадцатое дитя
Шрифт:
На следующее утро мы сели на поезд. Поездка была из тех, которые запоминаются навсегда. С нами уже не было Дианы и Чарли, Питера и Фрэнка, Шарл и Джули... Но все равно нас оказалось так много, что мы заняли почти полмашины. На вокзале были отдельные места для посадки: для женщин и для мужчин. Папа повел Хью, Джека, Робби и Лана в одном направлении, а мы с мамой, Ренни, Нэн и Элли ушли в другом.
На вокзале было очень шумно и неуютно, и поэтому мама попросила Ренни и Хью присмотреть за нами. Они были самые старшие и часто заботились о младших. Но Ренни, конечно же, тут же начала жаловаться и возмущаться:
– Лучше бы я осталась с дядей Стефеном, - проворчала она.
– Об этом слишком поздно говорить, - сказал папа.
– Успокойся и веди себя как следует.
Тогда Ренни нахмурилась и обиженно замолчала.
Я не обращала внимания на Ренни. Большую часть пути я смотрела в окно и видела, как меняется пейзаж. Сначала мы ехали мимо вспаханных полей и маленьких деревень, потом перед нами выросли большие крутые горы, через которые поезд проехал, извиваясь, как змея, потому что он не мог взобраться на них, как мул или лошадь. А потом появились города в центре страны: они были больше Хельванского Побережья, и казалось, что они почти такие же большие как портовые города на Восточном Берегу. Правда, в этих местах было много пыли и совсем не росли деревья.
Когда поезд останавливался, мы выходили на станцию и бегали по платформе, разминая ноги. Хью хотел исследовать новые места, но мама ему не разрешала.
– Нет времени, Хью. Поезд не будет ждать тебя, если ты заблудишься и не успеешь вовремя вернуться.
Для тех пассажиров, которые ехали уже несколько часов, объявляли обеденные остановки. Нам разрешали выйти на вокзале и давали целый час на то, чтобы поесть в маленькой столовой. Хью считал, что ему хватит времени на прогулку, но мама все равно настаивала, чтобы он оставался рядом.
По дороге папа рассказывал нам о Территории Северных Равнин. Мельничный город находился прямо на краю Великой Прерии, на берегу Мамонтовой реки. На востоке были большие дубовые, кленовые и сосновые леса, и многие строили из деревьев фермы, не обращая внимания на больших волков и колумбийских кабанов, которые жили там. На западе располагалась степь, и это были совершенно дикие места. Большие стада мамонтов и бизонов до сих пор рушили все на своем пути; шерстистые носороги с рогом на носу ходили так, что земля дрожала (а рог у них был длиной с человеческую руку); а паровые драконы и призрачные медведи охотились на все, что двигалось.
На другой стороне степи высились большие и остроконечные горы, которые видели только несколько исследователей. Папа сказал, что не меньше десятка экспедиций пыталось пройти через эти горы к Тихому Океану. Из всех путешественников назад вернулось только трое, да и те сошли с ума. Первую экспедицию, которая пропала без вести в 1804 г., возглавляли Льюис и Кларк, и в столице им воздвигли памятник. Тогда эти земли были не просто дикими - они были неизведанными. До этой первой экспедиции никто ничего о них не знал.
Мне нравились те истории, которые рассказывал нам папа, но, слушая его, я удивлялась: каким же будет Мельничный город, если он стоит прямо на границе с такой дикой местностью?
Лан растолкал меня, когда мы приехали в Мельничный город. Я неожиданно начала волноваться, что это будет еще один крошечный городок, как все те, которые мы уже проехали, но я ошиблась. Я никогда не видела ничего подобного раньше. Все было совершенно другим и даже немного грубым: квадратные склады возле вокзала, пыльные, грязные дороги и сама станция. Даже люди и фургоны выглядели так, как будто они только что закончили работу: довольно опрятно, но без того блеска, который присутствовал у многих дома, на Хельванском побережье. А там, в стороне, за кучей бревен и ящиков, как раз между рядами больших высоких железнодорожных вагонов, виднелись темные и пенистые воды Мамонтовой Реки. Напротив, на западной стороне станции, росла трава и несколько деревьев.
Мистер Фарли, декан колледжа, вышел нам навстречу с тремя фургонами и несколькими крупными мужчинами, которые должны были помочь с чемоданами. Мама собрала нас всех и сказала своим самым серьезным голосом стоять здесь, пока за нами не придут. Даже Хью не посмел ослушаться.
Мы стояли и наблюдали за тем, как мимо проходили и проезжали люди и фургоны. Ренни, Хью и Джек начали о чем-то спорить, но я не обращала на них внимания. Я еще не проснулась до конца и была немного обескуражена этим новым странным местом. Наконец папа и мама подошли, чтобы увести нас, и в тот же миг я увидела женщину, которая шла прямо к нам. Неожиданно я почувствовала какую-то дрожь, и мне на мгновение показалось, что я узнала ее, хотя мы никогда раньше не встречались.
Это была высокая чернокожая женщина в шляпе с высокой тульей и полями с узором из вишен. Конец ее кружевного шарфа спадал на отвороты облегающего голубого пиджака. У нее также были полные губы и волнистые черные волосы, из которых она соорудила огромный узел у основания шеи, но больше всего мне запомнились ее широко посаженные блестящие глаза: по ним было видно, что женщина очень умна. Когда она посмотрела на меня, я снова почувствовала что-то странное.
Она всего лишь на мгновение задержала мой взгляд, затем вежливо кивнула и повернулась к взрослым. Но я знала, что она все еще украдкой следит за мной.
– Доброе утро, мистер Фарли, - сказала она глубоким чистым голосом.
– Это ваш новый профессор?
– А, да, - мистер Фарли неуверенно оглянулся на моих родителей.
– А...
– Пожалуйста, представьте нас, - сказала мама декану.
– Я... да, конечно, - заикаясь, произнес он.
– Мистер и миссис Ротмер, позвольте представить вам мисс Мэриан Окибу. Мисс Окиба, это мистер и миссис Ротмер.
– Приятно познакомиться, - сказала мисс Окиба. Они с мамой долго и внимательно смотрели друг на друга, а затем кивнули, словно они только что пришли к какому-то соглашению.