Триптих
Шрифт:
Прокурор. Весьма сожалею, господа, о хлопотах, которые я вам доставил. Нам не было известно, что сегодня большой прием. Я ожидал чего угодно, только не почетного караула.
Министр. Кто вы?..
Прокурор. Вы это хорошо знаете.
Министр. Как вы сюда попали?
Прокурор. Это мое дело, господин министр. К сожалению, не обошлось без жертв — с обеих сторон.
Министр. Господин…
Подходят генерал и директор, оба с окаменевшими лицами держат в руках тарелку и бокал.
Прокурор. Я не стану
Директор. Вы — главарь мятежа?
Прокурор. Можете называть меня как угодно.
Генерал. Вы приговорены к смерти.
Прокурор. А вы — те господа, что подписали мой, смертный приговор?
Министр. От имени государственного совета…
Подходит кельнер.
Кельнер. Сигареты? Сигары?
Инспектор. Убирайся!
Прокурор. Какие у вас сигары?
Кельнер. «Партагас», «Генри Клей», «Ромео и Джульетта»…
Прокурор выбирает сигару.
Спички?
Прокурор. Есть.
Кельнер уходит.
Что же касается положения, то нужно признать: сила пока на вашей стороне. Это ясно. Вы могли бы, разумеется, меня сейчас же арестовать, ведь полиция пока в ваших руках… (Зажигает сигару.) Однако я полагаюсь на ваш здравый смысл. (Курит.) Вы повесите меня — и я буду мертв, но мятеж будет жить, и уж тогда, как вы понимаете, мятежники не предложат вам соглашения.
Министр. Соглашения?
Прокурор курит.
О каком соглашении может идти речь?
Прокурор. Об отказе от кровопролития. Вы передаете мне власть. Народ ликует, как всегда, когда что-нибудь происходит. Вы отдаете в мое распоряжение печать, полицию, радиостанцию и все прочее, причем немедленно.
Мертвая тишина.
У меня нет иного выхода…
Министр. Пока государственный совет не вынес своего решения, я не могу говорить от его имени, по могу поручиться, что никогда, пока мы входим в его состав, он не согласится на подобного рода союз.
Прокурор. Жаль.
Министр. Это означало бы союз с преступлением.
Прокурор. А вы что предлагаете?
Министр. Борьбу…
Прокурор. До последней капли крови?
Министр. Да!
Прокурор. Жаль.
Генерал. До последней капли крови.
Директор. До последней капли крови.
Прокурор. Мне ненавистен вид текущей крови.
(Курит.) Если вы считаете выдумкой, что я ношу с собой в портфеле топор, — вы заблуждаетесь, господа. Я ношу в портфеле топор. Опыт научил меня, что иначе ничего не добьешься… (Замечает Коко.) Кто эта дама?
Коко. Ваше превосходительство?
Прокурор. Откуда мы знаем друг друга?
Коко. Вы полагаете, что мы знакомы?
Прокурор. Вы
Коко. Куда вас вести, ваше превосходительство?
Прокурор. Ведите меня на балкон.
Прокурор и Коко уходят.
Министр. Сумасшедший! Ну что я всегда говорил? Душевнобольной!
Барабанный бой.
Почему никто не возьмет у нас тарелки?
Шум толпы вдали.
Генерал. Что случилось?
Барабанный бой.
Инспектор. Ваши люди салютуют, генерал, дворцовая гвардия… Он вышел на балкон показаться толпе; говорит, слышите?
Бурное ликование вдали.
Министр. Почему никто не возьмет у нас тарелки? Это возмутительно! Почему никто не возьмет у нас тарелки?
Мансарда мещанского дома.
В супружеской постели лежит женщина. Рядом, прислушиваясь, сидит убийца.
Убийца. Опять все стихло.
Женщина. Что бы это могло означать?
Убийца слезает с постели.
Куда ты?
Убийца. Схожу посмотрю…
Женщина. Будь осторожней, не выглядывай, а то по радио объявляли, что у кого нет документов…
Убийца подходит к окну.
Ты что-нибудь видишь?
Убийца. Пыль…
Женщина. Было похоже на землетрясение.
Убийца. А, это был мост. Они взорвали его. Вон висят обломки. С рельсами. (Берет сигарету.) На этом они не остановятся…
Женщина. В первый момент я уж подумала, что дом рухнет, — так тряхануло.
Убийца. Разбилась фотография твоего мужа. (Собирает осколки.) Одни осколки…
Женщина плачет.
Не печалься, Бетти, не стоит. Так уж все устроено. Мир ходуном ходит. Мужа моей сестры тоже убили. А какой был славный малый, учитель, двадцати шести лет. Его посадили, а когда пытался бежать — убили. Всего за неделю до мира. Один из тех, кто его убил, унтер-офицер, пришел к моей сестре, вдове, да и взял ее под опеку. Без него бы мы тогда с голоду умерли. В тот же год они поженились. И ничего. Теперь у них собственный домик. Холодильник. Автомобиль, двое детей…
Женщина. Видел бы он нас!
Убийца. Тогда б меня здесь не было. Если б он мог нас видеть, он был бы жив и находился с тобой, а я бы не был тебе нужен.
Женщина. Боже мой!
Убийца. Куда деть осколки?
Женщина рыдает.
Убийца. Я говорю, куда деть осколки? (Стоит с осколками в руках.)
Женщина продолжает рыдать.
(Подходит к окну и выбрасывает осколки наружу, возвращается и садится на край кровати.) Мир ходуном ходит…