Триста лет тому назад...
Шрифт:
После необходимых приготовлений, Ори в чине полковника русской армии, с большой свитой торжественно направился в Персию. Находившиеся там французские миссионеры всячески старались воспрепятствовать прибытию посольства в Исфахан, пытались убедить шаха, что Московия намерена восстановить политическую независимость Армении, что Ори и есть тот человек, которому предстоит царствовать в Армении, и т. п. Достигнув Шемахи, Ори вынужден был долго ожидать шахского разрешения на поездку в Исфахан. Но он, разумеется не просто так там просиживал штаны. Обрастал связями, заводил полезные знакомства, находил надежных людей, которые, замечу до сих пор, только и ждут условного знака. В Шемахе он встречался с выдающимися армянскими, грузинскими и азербайджанскими политическими
– Да, мы помним, его отравили - вставил свое слово незатыкаемый Гермес. Зевс поморщился, а выступающий продолжал как нив чем небывало:
– Спасибо за подсказку, да, его отравили твои соотечественники, - невозмутимо воткнул шпильку Асклепий, кто-то удовлетворенно хрюкнул, но под грозным взглядом Зевса, все сразу стихло.
– Но Исраэль Ори, был действительно великим человеком ...
– И великим шпионом...
– прошуршало за столом по-английски. Аполлон быстренько сжался сообразив, что, хотя здание и зал со столом расположены так, что акустика не дает понять откуда идет голос, но со своим правильным аристократично британским произношением спалился напрочь.
– ... да живет в веках его память. Он, этот великий ...шпион, не только подготовил почву на территории Кавказа, Персии, договорился с кумыкским шамхалом, но и заключил некие конфиденциальные договоренности, на бумаге конечно...
Благородное собрание дружно навострило уши, даже задремавший было Гера проснулся окончательно и теперь ловил каждое слово выступающего.
– ... так же составил подробные карты, а также список лиц, на которые может опереться русская компания...
– И? эти документы у Петра? Почему от до сих пор не воспользовался ими?
– Арес, как самый молодой, не опытный, и еще не владеющий всеми тайнами собрания, не выдержал первым
– На этом все хорошее для Московии заканчивается. Документы удалось спасти, в последний момент Ори передал их надежным людям, но до русского государя они так и не дошли. Но они, бумаги сейчас у нас. И если мы сочтем целесообразным продвижение России на восток, то останется только передать их Русскому царю.
– так ли необходимо это продвижение???
– Гера
– Мы обсуждали это полтора часа, Гера, ты как всегда проспал, мы пришли к убеждению, что продвижение необходимо, как и стереть с карты мира твою страну, вместе с твоим ленивым регентом, и чокнутым финансистом...
– Аполлон
– Аполлон, прекрати, это не смешно - Зевс
– Конечно смешно, посмотрите, как Гера хватает ртом воздух! Он действительно поспал обсуждение- снова Аполлон
– Я не спал! Я думал!
– близкий к апоплексическому удару Гера
– Тихоррррр - Зевс.
– Предлагаю перейти к голосованию, кто за? Аполлон? Вижу, да, Афина?
– Не против,
– Прекрасно, Гера? Ты против? Воздерживаешься, ну, ладно, Гефест
– Считаю нужным делом
– Асклепий?, ну конечно, разумеется да, Арест?
– Да
– Лично я за. Итак все ясно, предлагаю перейти к выбору кандидатуры, кто передаст бумаги Русскому царю. Сразу скажу, рисковать нашими братьями мы больше не намерены, поручить это уважаемому Асклепию, мы тоже не можем, так как это привлечет ненужное внимание к его персоне. Нужен человек со стороны, но человек безусловно надежный, смелый, и не известный в узких кругах
– Такой есть...
– неожиданно очень серьезно сказал Аполлон - я не имею чести быть с ним знакомым лично, но я слышал от дядюшки... Его так и называют, "человек по особым поручениям". Насколько я знаю он намедни вернулся из Китая, и сейчас совершенно не обременен обязательствами...
25 апреля 1717 года Село Раменское, Валдайская возвышенность. Россия
Яркий свет бил в окно, тепло чувствовалось и
– Линочка, душечка наша, очнулась красавица! Вот папеньке радость, а то-уж отчаялся болезный...
В темноволосой головке, покоящейся на подушечке из нежного батиста. Пронеслась череда мыслей. Причем напоминала эта череда стадо напуганных сайгаков. Во-первых, красавицей её не называли даже в самом пупсовом возрасте, так как такая наглая лесть выглядела-бы неприлично даже в семье интеллигентов в энном поколении. Во-вторых, с чего бы это ей очнуться? Четвертая стадия рака, несколько операций, и дорогое лечение и так продлили жизнь на добрый десяток лет, и последнее что осталось в памяти, это медленное безболезненное, спасибо израильским анальгетикам, угасание, а тут очнулась! В-третьих, папенька, не к ночи будь помянут, сгинувший в бескрайних просторах Воркуты, бабник, аферист, авантюрист и профессиональный катала, не то чтобы не радовался дочери, он просто не знал о её существовании. Это совершенно точно, и мама, и бабушка, свято оберегали эту тайну, и часто шептались на кухне, что не дай Бог, узнает, объявиться. Хотя по взрослом размышлении стало понятно, что биологический отец объявляться не стал бы даже по принуждению, и постарался забыть о существовании соблазненной им тридцатилетней девице едва за ним мягко закрылась массивная дверь благородной парадной профессорского дома. Да и, это уже в-четвертых, конечно можно гипотетически предположить папенькину радость, основанную вероятно на глубоком старческом маразме, ведь лет ему уже ну никак не меньше девяноста, сейчас... Если жив еще... А! а может и не жив, и тогда понятно, встречает радостно свою доченьку на том свете! А почему не мама с бабушкой? Или Э.. она немного не в том месте, куда попадают приличные женщины... О Боже, Линочка...
Стоп!!! Самое главное! Она не Линочка!!!
Глаза все таки открылись сами резко во всю ширь. И чуть было не выкатились дальше. Усталый мозг просто констатировал зрительные эффекты. Что находится она черте где, но никак не в больнице, и не в своей спальне. Что лежит на монументальной кровати, не широкой кстати, под пологом из прозрачной белой ткани, откинутом с одной стороны. Комната просторная, похоже квадратная, два больших окна, пол светлый, похоже на паркетную доску, но не порытую лаком. Возле кровати на столике стоит кувшин и стакан из мутного стекла. По комнате мечется испуганной клушкой женщина в национальной русской одежде, то есть в сарафане и расшитой бисером шапочке. В ушах зазвенело, в горле стало очень сухо, и она снова стала проваливаться в черное небытие. Последняя связанная мысль была: "ну вот, не хватало умереть ЕЩЕ РАЗ", и еще одна, "А на папеньку я даже не посмотрела..."
– Ох, не нравятся мне все эти новые политесы, Петр Семенович, он не нравятся...
– круглолицый русоволосый с проседью мужчина, на вид лет пятидесяти, сделал губы трубочкой и поскреб уже привычно бритую щеку
– Да уж не придуривайтесь Денис Иванович, не придуриваетесь, землицу-то в новом граде Санкт Петербурге, одним из первых кинулись покупать, чуть лошадок не загнали...
– его собеседник, подтянутый темноволосый, с породистым, тоже гладко выбритым лицом сидел вальяжно развалившись в кресле
– Да что вы, Петр Семенович, что вы, это я можно сказать случайно, намерился к вам в гости, а мне говорят, отбыли мол, в Санкт Петербург, а когда? Да вот намедни... Ну думаю, догоню... Ну и догнал...
– Ага, догнал, догнал и перегнал, старый ты черт! Когда моя карета под Бологим на постоялом дворе сломалась, ты мимо пролетел, и не заметил даже!
– Так где же мне было вас заметить, Петр Семенович, когда вы в это время пироги у вдовы помещика Гарского кушали?..
– не смотря на явные попытки Дениса Ивановича поддержать разговор в непринужденной форме, в глазах его сквозила такая отчаянная тоска, что собеседник даже заглядывать туда опасался.