Триумф блицкрига
Шрифт:
Офицеры улыбками и жестами успокоили его и тут же спросили о наболевшем:
— Все в порядке! Скажите нам только, где сейчас можно достать выпивки и перекусить?
— Нет, мой генерал! Все закрыто из-за комендантского часа. Все боятся нарушить «кувр-фе»! Есть еще, правда, «мезон серьез», он всегда работает, но откроют
Офицеры переглянулись — Люка закусило. Что это за «серьезный дом», куда не пустят коменданта города, который по должности имеет право входить в какой угодно дом?! Брать с собой бронеавтомобиль капитан не стал — ведь не безумцы же французы, чтобы оказать сопротивление. Да их утром собственные ажаны арестуют!
Офицеры решительно потребовали отвезти их в этот «серьезный дом», чувствуя готовность пойти на определенный риск, чтобы добраться до позднего ужина с выпивкой.
Несмотря на пустынную дорогу, Люк всей кожей чувствовал, как за ним сквозь щели на шторах подсматривают сотни глаз. Ощущение крайне неприятное, да и положение стало казаться ему серьезным.
Однако французы дисциплинированно соблюдали комендантский час, на улицу не выходили, и вскоре Люк оказался у заветной двери. Возница постучал в нее, и из дома вышла пожилая женщина.
— Милости прошу, мой генерал, — напевно отозвалась женщина, повышая Люка в чине. Что не сделаешь ради собственной безопасности! Или тут совсем другое — до капитана комендантом города был французский генерал, и горожане просто свыклись с таким наименованием?
Люк на всякий случай недвусмысленно дал понять извозчику, чтобы тот дожидался их выхода. Если ему дорога собственная жизнь! Француз словами и мимикой постарался уверить капитана, что будет ждать его здесь хоть всю ночь, пусть господин генерал не беспокоится!
И офицеры после таких заверений твердым шагом вошли в дом, расстегнув кобуры — мало ли что.
Обстановка внутри была великолепной,
— Мадам, — капитан начал тщательно подбирать слова, объясняя ситуацию. — Все, что мы хотели, — немного выпить и перекусить, но оказались в нелепом положении из-за комендантского часа, который сами же и установили.
— Добро пожаловать. Давайте выпьем по бокалу шампанского за окончание войны. Наша женская доля — скорбеть и плакать.
После получаса оживленной беседы за поздним ужином, посвященной тому, за что стоит и за что не стоит воевать, офицеры покинули гостеприимный дом, заверив хозяйку, что непременно порекомендуют ее заведение немецкому штабу, что разместится в городе.
Хозяйку такая новость обрадовала, ведь французы от этой войны стали чуть ли не импотентами, и она тут же вручила Люку и Кардорфу свои визитки.
Возница был на месте, но спал, рассчитывая, что офицеры выйдут из заведения под утро. И был сильно удивлен, когда его попросили отвезти обратно. Они отправились к ратуше, где солдаты уже извелись, ожидая их возвращения. Автомобиль и броневики стояли с работающими моторами.
Возница отказался брать деньги, но Люк всучил ему их насильно, и довольно приличную сумму. Старый француз расплылся в довольной улыбке.
— А немцы не так уж и плохи, совсем не такие, какими мы их считали. Буду ждать вас на этом месте, мой генерал, каждый вечер. Вдруг еще пригожусь вам.
Старик поклонился и лукаво подмигнул Люку, который расхохотался, вспомнив свой недавний визит в «веселое заведение». Только сейчас капитан понял, что война наконец окончена…