Триумф Рози
Шрифт:
– Присоединяюсь, – заявил Нил. – Обычная вещь при аутизме – среди прочих вещей. Он не виноват. Виновато его… расстройство.
– Я не обсуждал с ним эту тему, – отметил я. – Вероятно, он изучал ее самостоятельно. Могу предположить, что у Бланш как раз потенциально опасная форма альбинизма. Иначе родители бы ее успокоили и никакой жалобы не воспоследовало бы.
– Я бы не стала ничего предполагать, – отозвалась директор. – Бланш только пришла в нашу школу, и с учетом того, что она, судя по всему, сразу же пошла на сближение с Хадсоном… Вы ведь работаете в медицине, Рози?
Рози кивнула.
– Что ж, – продолжала директор, – вы с Доном сами можете увидеть из общедоступного списка родителей, что ее отец по роду занятий – натуропат или что-то в этом роде. Поэтому… я не уверена, что здесь имели место какие-либо консультации с представителями вашей профессии.
– Мы уже перешли к обсуждению гипотезы о синдроме Аспергера? – спросил я.
– Об аутизме. Извините, что я вас поправляю, но психиатры больше не используют термин «синдром Аспергера», а для нас важно идти в ногу со временем, – проговорила директор. – То, что раньше именовали «синдромом Аспергера» или просто «Аспергером», мы теперь рассматриваем как легкую форму аутизма. Которая, как предполагает Нил, может иметься у Хадсона.
Рози отреагировала до того, как я сумел выдвинуть возражение, касающееся терминологии:
– Спасибо, что держите нас в курсе. Мы рады, что выбрали школу, которая ценит разнообразие. Если когда-нибудь возникнет проблема… если появятся какие-то конкретные вещи, в которых нам надо будет его поддерживать… я уверена, что вы дадите нам знать.
Она уже начала вставать, но тут обнаружилось, что Нил успел заметить некоторые «конкретные вещи» такого рода. Довольно многочисленные.
– Он отстает в социальном плане. У него толком нет друзей. Разве что, возможно, Бланш, но сейчас еще слишком рано об этом судить.
Нил сделал паузу – вероятно, чтобы отыскать в памяти другие неуспехи и минусы Хадсона.
– Он частенько норовит поумничать – кто-то научил его грамматике в большем объеме, чем необходимо на этой стадии обучения. И в сочетании с тем, что мы называем «отсутствием фильтров», когда говорим о… о людях с аутизмом… Я был бы очень признателен, если бы вы ему сказали, что поправлять учителя недопустимо. Он не виноват в своем американском акценте, но у него громкий голос, и от этого эффект еще сильнее. Дома он тоже так поступает?
– Нет, – ответил я. – Впрочем, мы с Рози, как правило, не делаем грамматических ошибок.
– Ясно, – произнес Кролик и снова ненадолго замолчал, после чего продолжил: – Ему очень трудно дается спорт, особенно командные виды. Он бегает, как… он бегает неаккуратно, не держит ритм. И срыв, который у него случился на лыжном курорте, был не первый. Два или три раза мне приходилось отправлять его в комнату для отстраненных от урока…
– У вас для этого есть специальное помещение? – спросил я. Мне показалось, что это великолепная идея.
– Ну, на самом деле это изолятор для больных, но он работает и как место для тех, кого вывели с занятий.
– И это явный намек, – заметила Рози.
– В общем, я говорил, что у него случалась пара таких… я тогда не считал, что это срывы, но…
– Но теперь, когда вы смотрите на него сквозь призму аутизма…
– Слушайте, –
«Стойкость» в данном случае, похоже, являлась эквивалентом выражения «сам должен уметь за себя постоять», которое в моем детстве служило распространенным оправданием школьной травли.
– По-моему, нам есть о чем подумать, – заметила Рози. – Этого вполне достаточно. Если только нет чего-то более серьезного. Хорошая успеваемость, немного незрел в социальном плане, дает сдачи, когда на него нападают.
– Тут много чего другого, – возразил Кролик. – Мы говорим «социальные навыки», но это же на самом деле жизненно необходимые навыки. Завязывание и развитие дружеских отношений, игры в коллективе, умение справляться с конфликтами и гневом. Понимание, когда можно говорить, а когда надо помолчать. Плюс школьная форма.
Хадсон предпочитал на протяжении всего школьного года носить летнюю форму, включавшую в себя шорты. Школьные правила предписывали мальчикам пятого и шестого класса во время холодного сезона носить длинные брюки. Нарушать это правило позволялось лишь в исключительных обстоятельствах. Хадсон заявлял: поскольку он – единственный учащийся, который желает носить шорты круглый год, он представляет собой исключение, а значит, эта его исключительность должна быть учтена. После продолжительной дискуссии школа согласилась с такой аргументацией.
– Я думала, мы уже все уладили насчет формы, – заметила Рози.
– Я не собираюсь заставлять его носить длинные штаны, – сообщил Кролик. – Но это еще один признак того, что у него отставание в социальном плане. На следующий год…
В этот момент его прервала директор:
– Если подытожить: мы думаем, для вас было бы разумно задуматься о постановке диагноза.
– Вы хотите, чтобы он прошел тестирование на аутизм? – уточнил я.
Директор кивнула:
– Мы не можем вас к этому принудить, но всем станет легче, если мы будем знать, с чем имеем дело. Особенно, как говорит Нил, с учетом подготовки к старшим классам. Если в школьной картотеке будет официальный диагноз, мы сможем пригласить какого-то помощника. Возможно, нанять ассистента учителя.
– Специально для Хадсона? – осведомилась Рози.
– Нет, не обязательно специально для него. Но мы можем получить под это дополнительное финансирование. А чем больше у нас финансовых ресурсов, тем больше мы можем сделать для всех учащихся.
Финансирование. Да, я был прав. Моя жизнь и жизнь Хадсона шли параллельными путями.
6
После беседы с представителями школы мы поехали в фитнес-клуб «Зал Джармена», владельцем которого является отец Рози. Хадсон был самым молодым обладателем ВИП-членства в данном заведении, несмотря на то что использовал его помещения лишь для того, чтобы выполнять там домашние задания и читать. Рози вкратце изложила Филу наблюдения Кролика и рекомендацию директора.