Триумф Рози
Шрифт:
Единственным заметным пятном на этом безупречном фоне являлось прекращение моей долгой дружбы с Джином, моим наставником. Но даже с учетом данного фактора следовало признать: кривая на графике моей удовлетворенности жизнью, если бы я отслеживал этот параметр, ныне находилась бы в области своего максимума.
Я вернулся к устрице, которая до сих пор не предоставила точку входа для моего ножа. В нижнем ящике стола имелся целый набор инструментов, включая и плоскогубцы. Если я обломаю ими край устричной раковины, то создам просвет, в который можно будет вставить лезвие. Я
Тут появилась Рози с моим ноутбуком в руках:
– Что ты хочешь написать насчет областей, в которых ты желал бы усовершенствоваться? Я поставила – «мода».
– Ты уже упоминала о пижаме.
– Я шучу. Но вообще-то всегда есть в чем себя улучшить. Это у тебя туристские носки, да?
– Многоцелевые. Чрезвычайно теплые.
Я повернулся к ней, следуя известной социальной конвенции, согласно которой люди смотрят друг на друга во время устного общения. Одновременно я, удерживаясь на одной ноге, опускался вниз, чтобы получить прямой доступ к плоскогубцам, вытягивая свободную ногу так, чтобы рабочая голень сохраняла вертикальное положение, требуемое при выполнении подобных приседаний. Одной рукой я тянулся к ящику, в другой находились устрица и нож.
Погрузив руку в ящик, находившийся у меня за спиной, я ощутил повсеместную клейкость. Когда я позже мысленно вернулся к этой ситуации, суть произошедшего стала очевидна. Недавно Рози велела Хадсону положить принадлежности для завтрака на место после использования. Видимо, в процессе уборки со стола он мысленно концентрировался на какой-то другой теме, поэтому и поместил бутылку с кленовым сиропом в произвольно выбранный ящик, при этом положив ее набок и не закрутив крышку.
Я стремительно отдернул руку – примитивная реакция на неожиданное. И в результате потерял равновесие.
Оптимальным решением было бы возвращение приподнятой ноги на пол. Но я, инстинктивно не желая прерывать упражнение, ухватился за другой ящик, который не оказался в достаточной мере зафиксированной опорой. По-видимому, я поскользнулся на растительном масле, оставшемся на полу после взрыва каштана. Итоговым результатом стало мое падение на пол – впрочем, не очень болезненное.
Рози захохотала.
– Многозадачность, – проговорила она. – Тебе явно стоило бы подтянуть многозадачность. – И тут же: – Вот черт, ты порезался!
Ее диагноз оказался верным. Нож вонзился мне в заднюю часть голени. Рози опустилась на колени, чтобы осмотреть область поражения.
– Ни в коем случае не передвигай его! – Хадсон стоял в дверном проеме, также облаченный в пижаму, как всегда, по средам после школы.
– Ничего-ничего, – отозвалась Рози. – Он не повредил позвоночник.
– Откуда ты знаешь? – осведомился Хадсон.
– Я же врач, забыл?
Аргумент не отличался убедительностью, если учесть, как сама Рози оценивала свою компетентность в качестве практикующего медика. Нож вошел на некоторую глубину, и на полу начала образовываться лужа крови.
– Надо скорую вызвать, – заявил Хадсон.
– Прекрасная идея, –
– Где твой телефон? – спросила Рози.
– В своем чехле. Собственно, я на нем лежу.
– Не двигайся! – вскричал Хадсон, вклиниваясь между Рози и мною.
– Можно нам воспользоваться твоим телефоном? – спросил я у Рози.
– Хадсон, иди посмотри у меня в сумочке.
– Ты обещаешь, что не будешь его передвигать? Обещаешь?
– Обещаю. Давай, притащи мой телефон.
– Вероятно, меня повезут в больницу, – предположил я. – К тому времени проблемная устрица уже, по-видимому, достаточно расслабится, чтобы ее можно было открыть традиционным способом.
– Дон, выкинь ты из головы этот ужин.
– Тебе надо будет подать аттестационную анкету. Поскольку дедлайн…
Хадсон вернулся с телефоном Рози. Она ткнула пальцем в экран и изрекла: «Вот дрянь». Я сделал вывод, что аккумулятор ее аппарата разряжен: такое нередко имеет место, так как она не придерживается четкого режима подзарядки.
По счастью, в дверь позвонили. Явились Дейв и Соня – самозанятый специалист и финансовый контролер (соответственно). Я подумал: почти наверняка хотя бы один из них имеет при себе работоспособный телефон. Хадсон нажал на кнопку, отпирающую электронный замок.
Соня, как нетрудно было предсказать, одновременно продемонстрировала истеричность, критичность и практичность:
– О господи, я прямо так и ждала, что в один прекрасный день с тобой что-нибудь такое стрясется. Просто безумие какое-то – приходишь домой с работы и вынужден готовить. Ты двигаться можешь?
– Не надо об этом, – предостерегла ее Рози. – Просто вызови скорую.
– Уже набираю, – сообщил Дейв. – Ты не против, Дон?
– Совершенно не возражаю.
Рози безмолвно смотрела на свой телефон.
– Все в порядке? – спросила Соня. Вопрос прозвучал несколько странно, однако Рози, вероятно, интерпретировала «в порядке» как «в порядке, если не считать того, что Дон лежит на полу, истекая кровью, а Дейв вызывает скорую помощь».
– Я работу получила. – Рози повторила это громче, после чего начала плакать. – Я работу получила. Ту самую, про которую думала, что она мне вообще не светит.
– Какую именно работу? – спросил я, глядя на нее с пола.
– У Иуды.
Имелся в виду профессор Саймон Лефевр, ее бывший коллега, обитающий в Австралии. Он несколько лет «встречался» с нашей подругой Клодией, пока его не застали за актом измены ей.
– Иуда переезжает в Нью-Йорк? – уточнил я.
– Нет, это там, в Мельбурне. Так и знала, что ты тогда не слушал.
По всей видимости, я тогда все-таки слушал, однако игнорировал факторы, касающиеся кадрового состава и местоположения, чтобы сосредоточиться на действительно важных параметрах. Я мог бы найти место в университете, где бы мы ни проживали, тем более что соображения статуса меня не заботили. Теперь пришла очередь Рози продвигать свою карьеру – после того, как она несколько лет брала на себя основную долю рисков, сопряженных с выращиванием Хадсона.