Триумф Сета
Шрифт:
Как и большая часть крыши храма, та, что прикрывала часовню, где Панезий вел службу, была наполовину разрушена. Вот уже пятнадцать лет, как на починку крыши не выделялись средства. Ветер, который прорывался в дыры крыши, дважды гасил огонь жертвенника. Сама церемония сопровождалась диким мяуканьем кошек, ссорившихся из-за чего-то.
На следующий день в то время, когда должны были уже нести останки на гору, в склеп, расположенный рядом со склепом Эхнатона, поднялся сильный ветер. С трудом переносимый в окрестностях города,
После того как они вышли из дворца, Анкесенамон, казалось, заснула на своем паланкине.
Мутнехмет, похоже, была одурманена снадобьями. Карлик Меней шел рядом с ее паланкином, пронзительно выкрикивая ужасные проклятия.
Через несколько минут обе женщины должны были скрыть свои лица под покрывалами, которые Сати мудро прихватила с собой, иначе им пришлось бы вернуться обратно.
За ними несли саркофаги царя и его матери, до которых носильщикам не было дела. Носильщики задыхались и надсаживались от крика, выплевывая время от времени вязкую от пыли слюну.
Наконец кортеж добрался до подножия горы перед склепом, который был открыт.
У Главного смотрителя чуть было не улетел парик. В тот момент, когда вносили деревянный саркофаг с останками Ая в склеп, где одна из его дочерей, Нефертити, уже спала рядом со своим странным супругом, подол платья Мутнехмет задрался порывом ветра и облепил ей лицо. Она в ярости одернула платье, так как пропустила этот решающий момент.
Во время неистовых порывов ветра придворным дамам приходилось одной рукой держать парик, а другой — край платья.
Солдаты были не прочь увидеть ноги этих дам, но их ослепляла пыль.
Когда Панезий произносил последнюю молитву, ветер прорвался под его одеяние и поднял его полностью, открыв взорам исхудавшее тело старика, которое явно не доставит больших хлопот бальзамировщикам.
Наконец дверь гробницы запечатали.
Все добирались, согнувшись, до паланкинов, спеша возвратиться во дворец, вернее, в то, что осталось от дворца. Захваченные столбом бешеной пыли, носильщики паланкина Мутнехмет чуть было не перевернули его. Она испустила душераздирающий крик, которым не соизволила почтить своего усопшего отца.
Царица, Мутнехмет, придворные дамы, смотритель и остальные возвратились во дворец, задыхаясь от кашля, тяжело дыша, все в пыли. Ванны были заняты до самого вечера, затем поужинали жареной уткой, которая скрипела на зубах.
Вопреки этому неприятному случаю, Анкесенамон отодвинула на два дня окончание этого запомнившегося всем визита.
Когда ветер утих, она на следующий же день отправилась в луга, где некогда познала своего первого мужчину. Инжир, который своей тенью скрывал их, был на том же месте и плодоносил, о чем никто не знал. Она отведала несколько плодов, вдруг почему-то приободрившись.
Она
Фраза Тхуту, произнесенная им при последней встрече, снова пришла ей на ум: «На троне должен быть сильный человек».
По возвращении в Фивы она послала Сати на рынок, чтобы предупредить зеленщика Сенеджа о том, что она хочет увидеться с его хозяином на следующий день.
Они с Сати все сделали, как и в первый раз, — переоделись в платья простых женщин. На пороге кухни Сати разыграла комедию, толкнув царицу, как если бы та была служанкой. Анкесенамон рассмеялась украдкой.
Она сразу узнала бывшего Первого советника, как всегда плохо выбритого. Он повел ее к тому же месту на берегу Нила, где речники продолжали заниматься своей работой.
— Я весь внимание, твое величество. Чем моя скромная особа может быть тебе полезной?
— Мне необходимо узнать твое мнение. Ты мне сказал, что на троне должен быть сильный человек.
— Это так, твое величество.
— Но я теперь никто.
Он вопросительно на нее посмотрел. Возможно, вспомнил о том, что ей предсказал: уподобиться Исис.
— Он тебе не предложил заключить союз?
— Наоборот. Неужели ты полагаешь, что я могу выйти замуж за этого солдафона? — бросила она вызывающе.
Он размышлял над ответом.
— Я не вижу другого сильного человека твоего круга, — нерешительно заявил он.
— Возможно, там его не стоит искать, — произнесла она, досадливо морщась.
Он бросил на нее вопрошающий взгляд.
— Вероятно, следует поискать среди чужеземных царевичей, — заявила она.
Он лишился дара речи.
— Ради чего, твое величество?
— Чтобы сочетаться с ним браком!
— Ты намереваешься сочетаться браком с чужеземным царевичем? — спросил он недоверчиво.
— Я не хочу сочетаться браком с Хоремхебом и не собираюсь позволять ему и его приспешникам рвать на куски царство моего отца! Другой для себя партии я не вижу, поэтому думаю о том, с кем из чужеземных царевичей я могу сочетаться браком.
— Еще надо, чтобы он был сильным человеком, способным противостоять Хоремхебу, — заметил Тхуту.
— Если его отец — царь, значит, он тоже могущественный человек.
Тхуту с трудом представлял эту ситуацию. Насколько он помнил, ничего подобного в истории царства не было.
В десяти шагах от них перевозчик мочился в реку.
— Но это все равно что отдать царство чужеземцу, — сказал он уверенно, но мягким тоном.
— Поскольку он станет супругом царицы Мисра, он перестанет быть чужеземцем, — возразила она с нетерпением. — На самом деле, Советник, я пришла не для того, чтобы спрашивать тебя, возможно ли такое, так как это возможно. Я пришла тебя спросить о том, кто из чужеземных царевичей мог бы править вместе со мной.