Триумф стрелка Шарпа
Шрифт:
Хейксвилл знал, что попался, понимал, что его ждут большие неприятности, но сдаваться не собирался. Маккандлесс, отдав коня кому-то из офицеров, разговаривал с Уоллесом. Судя по тому, что оба полковника посматривали в сторону Хейксвилла, речь шла о нем.
– Пойдем за шотландцем. А это – тому, кто зароет старика в землю. – Он выудил из кармана золотую монету и показал ее всем своим шести сообщникам.
Полюбоваться золотым они не успели – над головами просвистело ядро. Хейксвилл с проклятием плюхнулся на землю. В следующее мгновение разорвавшийся неподалеку снаряд сыпанул картечью.
Слушая Маккандлесса, Уоллес повернулся на восток. Уцелевшие маратхские канониры вместе с оставшимися
Уильям Додд чувствовал запах победы. Пальцы почти ощущали шелковистую мягкость захваченных знамен. Победа была близка – пара залпов картечью, штыковая атака, и от 74-го батальона ничего не останется. В Королевском конногвардейском полку название батальона вычеркнут из армейского списка, отметив, что он был принесен в жертву талантам Уильяма Додда. Майор крикнул канонирам, чтобы заряжали самодельной картечью, проследил, чтобы хорошенько забили заряды, и уже приготовился скомандовать «Огонь!», когда прозвучал горн.
Британская и индийская кавалерия располагалась в северной части поля и имела задание не допустить проникновения маратхских всадников в тыл пехоты, но теперь, видя бедственное положение 74-го батальона, она ринулась ему на помощь. 19-й драгунский, вырвавшись вдруг из оврага за спиной горцев, устремился по направлению к деревне. Служили в нем главным образом молодые парни, набранные из центральных английских графств, привычные к лошадям, крепкие и упрямые, приученные к тяжелой работе. А их главным оружием стала новая кавалерийская сабля, создатели которой утверждали, что она не подведет. И она не подвела.
Сначала они ударили по маратхской коннице. Англичан было меньше, но их преимущество заключалось в более крупных лошадях и лучших саблях. Казалось, на маратхов обрушился эскадрон не знающих пощады, кровожадных демонов.
Первым на их пути оказался батальон из бригады Дюпона. Не готовый к кавалерийской атаке, батальон стоял цепью, так что настоящего боя не получилось – получилась бойня. Всадники на рослых лошадях знали свое дело, их обучили и резать, и колоть, и защищаться, но сейчас от них требовалось только одно: рубить, рубить и рубить. И они рубили, рубили и рубили, используя широкие клинки по прямому назначению, как мясник использует секач. Режь, руби! Вперед и вперед! Дикие вопли, стук копыт, свист рассекающей воздух стали и кровь, кровь, кровь. Ошеломленный и повергнутый в ужас, неприятель и не помышлял о сопротивлении – бежать, прятаться, спасаться! Заточенная до остроты бритвы, изогнутая сталь рассекала кожу, плоть, сухожилия и кости. Кавалеристы рубили с оттяжкой, отчего раны получались не только глубокие, но и длинные.
Некоторые смельчаки попытались отразить атаку, но их легкие тулвары не могли соперничать с шеффилдскими клинками. 74-й приветствовал драгун восторженными криками, а за англичанами уже неслась кавалерия Компании. Индийцы на своих малорослых, но быстрых лошадках развернулись вширь, окружая маратхов с флангов, заставляя их отступать только в одном направлении, на север.
И все-таки Додд не запаниковал. Он понимал, что потерял стрелков, но беспомощный батальон Дюпона защитил его правый фланг, тем самым дав майору необходимые для маневра секунды.
– Назад! – крикнул он. – Назад!
Его поняли без переводчика. Кобры начали отступать к заросшему кактусами пригорку.
При этом полк все еще сохранял прежнее, линейное построение, а на правом фланге роты Додда теснила запаниковавшая пехота Дюпона. В этот хаос и врубилась вторая волна драгун. И вновь белые мундиры окрасились кровью. Майор приказал перестроиться в каре, но маневр проходил так поспешно, что остатки двух изрубленных рот не успели присоединиться к товарищам, а само новое построение больше напоминало скучившуюся толпу, чем боевой порядок. Несколько десятков человек из числа переживших кавалерийскую атаку попытались втиснуться в их ряды, но среди них были конные, и Додд приказал открыть огонь. Залп оказался смертельным не только для неприятеля, но и для своих, однако полк все же получил передышку и отступил сначала на пригорок, а потом и еще дальше, вернувшись фактически на исходную позицию. Располагавшаяся слева пехота раджи Берара больших потерь не понесла, но драться не пожелала и отошла за глиняные стены Ассайе. Пушкари в деревне с перепугу встретили приближающуюся кавалерию картечью, уложив больше своих, чем чужих, но короткая канонада, по крайней мере, показала противнику, что деревня не беззащитна.
Кавалерийский ураган пронесся мимо, посеяв панику, разорение и смерть. Два четырехфунтовика, с помощью которых Додд рассчитывал покончить с 74-м, достались врагу, прислугу изрубили на куски, а на месте, где оборонялось каре, осталась только баррикада из мертвых тел. Шотландцы отошли к востоку, унося с собой раненых, и Додду вдруг показалось, что над полем сражения повисла тишина. Не настоящая, потому что южнее снова загрохотали пушки, топот копыт не смолкал ни на секунду, и отовсюду доносились стоны раненых, но какая-то странная, жуткая, неестественная тишина.
Майор проехал чуть дальше, чтобы попытаться разобраться в ситуации. Бригада Дюпона хотя и потеряла один батальон, сохранила в целости три других, и теперь голландец разворачивал их к югу. Позади шеренг Додд заметил Полмана. Британцы разгромили дальний фланг оборонительных порядков, но не разбили всю маратхскую армию, и теперь, похоже, ганноверец намеревался повернуть всю ее к югу.
Тем не менее опасность не миновала, и исключать возможность полного уничтожения Додд не мог. Постукивая пальцами по золоченой рукояти сабли, майор задумался о том, что всего лишь час назад представлялось невероятным. Черт бы побрал этого Уэлсли! Он приказал себе успокоиться: сейчас время не для злости, а для трезвого расчета. Два варианта исключались полностью: Додд не мог позволить себе попасть в плен и не имел ни малейшего желания умирать за Скиндию. А раз так, нужно позаботиться о создании безопасного пути отступления. Решено: он будет драться до последнего, а потом умчится как ветер.
– Капитан Жубер?
Француз подъехал ближе.
– Мсье?
Додд заговорил не сразу – он наблюдал за Полманом. По мере того как полковник перемещался вдоль фронта, намерения его становились все яснее. Новый боевой порядок должен был пролечь к западу от Ассайе, вдоль реки. Полки справа от Додда, еще не принимавшие участия в битве, отходили вместе с пушками назад. Перестраивалась вся армия, и Кобрам, судя по всему, предстояло переместиться с восточной стороны Ассайе на западную. Впрочем, важно было не это, а то, что самая лучшая переправа через Джуа находилась непосредственно за самой деревней. В планах майора именно она играла важнейшую роль.