Тривейн
Шрифт:
Четыре часа назад он представил чрезвычайный доклад. И то, что жизненно важные, обличающие свидетельства пока скрываются, делает его еще более значимым.
О Господи! Что он наделал!
Впереди замаячили очертания «Потомак-Тауэрз». Он пошел быстрее, затем еще быстрее. Оглянулся в поисках такси, но улица была пустынна. Сейчас Тривейну хотелось как можно скорее оказаться в своем кабинете. Ему хотелось узнать правду. Он должен был ее узнать!
И к этому был только один путь. Бригадный генерал Лестер Купер.
Сэм
– Ну наконец-то, Господи! Как я рад вас видеть! Я звонил в Арлингтон и оставил еще дюжину записок в разных местах.
– Что-то произошло?
– Лучше войдем, чтобы вы слушали меня сидя.
– О Боже! Филис?
– Нет, сэр, простите меня... Извините, если вы... Нет, это не миссис Тривейн.
– Тогда войдем.
Закрыв дверь, Викарсон подождал, пока Тривейн разденется, потом начал рассказывать. Говорил он медленно, как бы стараясь подобрать и вспомнить все слова и формулировки и точно повторить их.
– Сорок пять минут назад позвонили из Белого дома – глава президентской команды. Утром случилось нечто серьезное – в прессу сообщения пока не поступало, по крайней мере, полчаса назад его еще не было... Но президент решил, что вам следует знать. Он сообщил, что пока еще исполняет обязанности президента и к нему поступили все копии доклада подкомитета.
– Что-о?
– Он перехватил их во всех четырех пунктах назначения – в Комиссии по делам обороны, у генерального прокурора, в кабинетах председателей в сенате и палате представителей, а также в Комиссии по военным ассигнованиям. Со всеми переговорил лично, и они согласились с его аргументами.
– Так что же произошло?
– Роберт Уэбстер, помните, из Белого дома?
– Конечно, помню.
– Сегодня утром его убили. Застрелен в своем номере в гостинице «Акрон»... Горничная как раз шла убирать номер и видела двоих мужчин, выбежавших из комнаты прямо перед ее носом. В общем, там быстро пришли в себя и позвонили в Белый дом. Ведь Уэбстер был свой человек, он столько сделал для города! Белый дом сразу взялся за дело. Попросили газеты и агентства пока ничего не сообщать...
– Почему?
– Из-за описания преступников. Оно совпадает с внешностью тех двоих, за которыми ведется наблюдение. Спецслужба держала под наблюдением и Уэбстера и заметила, что те двое тоже следят за ним.
– Не понимаю вас, Сэм.
– Это были парни из банды де Спаданте... Как я уже сказал, служба безопасности взялась тотчас за работу. Вы знаете, что любой разговор по каждому из телефонов Белого дома, включая кухню, автоматически переписывается на магнитофон. Потом разговор проверяется и либо сбрасывается, либо поступает на хранение, и так каждые полгода.
– Меня это не удивляет.
– А Уэбстера бы удивило. В «1600» мне сказали, что далеко не все об этом знают, но нам они вынуждены были признаться.
– К
– Да, когда мы были в Сан-Франциско. Кстати, Уэбстер так ничего мне и не дал.
– И тем не менее президент считает, что его убили, заподозрив в сотрудничестве с вами. Решили, что сдрейфил и выдал вам факты, из-за которых убили де Спаданте... Предполагают, что парни загнали Уэбстера в угол, требуя, чтобы он рассказал им, какие факты изложены в вашем докладе, а когда он отказался – или просто не смог ничего сказать, – пристрелили его.
– И если в докладе действительно есть данные о де Спаданте, то теперь его сообщники примутся за меня?
– Да, сэр. Президент боится, что если какие-то факты из вашего доклада просочатся в прессу, то следующей жертвой можете стать вы. Мы не хотим вас тревожить, но за вами тоже установлено наблюдение спецслужбы. Или вот-вот будет установлено.
Тривейн вспомнил бежевый седан, висевший на хвосте у его такси и создавший пробку после того, как он отпустил машину и пошел пешком. Он с сомнением взглянул на Викарсона.
– И как долго будет продолжаться эта трогательная забота о моей безопасности?
– Очевидно, пока не поймают убийц Уэбстера. Сообщников де Спаданте.
Опустившись в кресло у стола, Тривейн потянулся за сигаретой. Ему казалось, что заносит, затягивает в глубокую подводную пещеру его катамаран, а он из последних сил пытается удержать руль...
Неужели это возможно? Неужели такое может случиться именно сейчас, когда солнце наконец-то осветило темные закоулки его мыслей, и он поверил, что прав?
– Дерьмо все это, как сказал бы Боннер, – задумчиво проговорил Тривейн. – Дерьмо...
– Но почему? Беспокойство о вашей безопасности вполне естественно...
– Надеюсь, вы правы, Сэм. Молюсь, чтобы вы были правы. Потому что, если это не так, если вы не правы, значит, один умирающий все еще пытается отстоять свое место в истории...
Викарсон понял. Судя по выражению его лица, он осознал всю глубину слов Тривейна.
– Вы думаете, что президент... связан с «Дженис индастриз»?
– Соедините-ка меня лучше с генералом Купером.
Глава 49
Бригадный генерал Лестер Купер сидел напротив Тривейна с усталым видом человека, исчерпавшего последние силы.
– Все, что я сделал, господин председатель, входит в сферу моих обязанностей.
– Нет никакой необходимости для столь формального обращения, генерал. Меня зовут Энди, или Эндрю. Можете называть меня и Тривейн, если настаиваете. Я очень вас уважаю и сочту за честь, если бы будете со мной менее формальным.