Тривейн
Шрифт:
Конечно, Боннер все это знал, но тут ведь совсем другое! Это же не «вражеская территория», в конце концов? Де Спаданте и его боевики находились не в порту и не на заводе в ту ночь. Они были в доме Тривейна! Неужели генерал не может понять этого?
– Послушайте, генерал, – медленно, твердо сказал он, – те, с кем я встретился восемнадцать часов назад в доме председателя подкомитета, назначенного, кстати, самим президентом, – это двое наемных убийц и босс мафии, на кастете которого осталось немало моей кожи с руки и шеи... По-моему, ситуацию не сравнить с похищением
– Почему? Потому что это борьба физическая? Не бумаги, а человеческая плоть?
– Возможно... Хотя, конечно, это слишком простое объяснение. А может, меня тревожит, как бы такие, как де Спаданте, не оказались в Объединенном комитете начальников штабов или в военной академии... Если, конечно, их еще там нет.
– Он умер? – спросил Роберт Уэбстер, зайдя в телефонную будку на Мичиган-авеню, зажав между коленями «дипломат» и набрав номер.
– Нет, – ответил врач из Гринвича, штат Коннектикут, – здоровый парень! Поговаривают, что выживет...
– Не очень приятная новость.
– Работали над ним три часа. Сшили дюжину вен, да чего только там не сшили! Пробудет в критическом состоянии еще несколько дней, но, скорее всего, выкарабкается.
– Именно этого мы и не хотим, доктор. Все это для нас неприемлемо... Неужели нельзя совершить какую-нибудь ошибку?
– Забудьте об этом, Бобби! Здесь все охраняется, даже крыша! Повсюду вооруженные люди, даже сестры – и те заменены! Четверо священников, сменяя друг друга, дежурят в его комнате. Хотя, конечно; если они священники, то я мать Кабрини.
– Но, – повторяю! – какой-то способ должен быть найден!..
– Тогда найдите его сами, но только не здесь! Если с ним что-нибудь сейчас произойдет, они просто сожгут больницу, а вместе с ней и всех нас! Это неприемлемо для меня.
– Ладно, ладно... Никаких несчастных случаев...
– Но почему его необходимо убрать? Ведь ты рискуешь своей задницей!
– Он слишком многого требовал и слишком многое получил. Слишком многое от него стало, зависеть! Доктор помолчал.
– Не здесь, Бобби, – повторил он.
– Ладно, придумаем что-нибудь...
– Между прочим, пришли бумаги на выписку. Так что я чист. Огромное вам спасибо! К этому нечего добавить, разве что – было очень приятно познакомиться.
– Вам следовало бы убить...
– А я так и делал! – засмеялся доктор. – В случае чего дайте мне знать.
– Созвонимся!
Повесив трубку, Уэбстер взял «дипломат» и вышел из будки. Необходимо решить вопрос с де Спаданте. Ситуация может стать опасной. Конечно, каким-то образом он должен использовать этого доктора в Гринвиче. Слишком много тот ему должен. Он сделал кучу абортов в нескольких военных госпиталях, пользуясь при этом государственным оборудованием. Всего за два года сколотил себе состояние...
Уэбстер нанял такси. Он хотел ехать в Белый дом, но в последнее мгновенье изменил решение, бросив шоферу:
– Луизиана-авеню, двенадцать – двадцать два...
Сестра молча и с некоторой торжественностью открыла дверь в палату. Сидевший в кресле священник вытащил руку из кармана, золотая цепь с крестом на его груди звякнула. Поднявшись, он поспешил навстречу посетителю.
– Глаза закрыты, – прошептал он, – но он все слышит...
– Оставь нас, – послышался с кровати слабый голос. – Вернешься, когда Уильям уйдет, Рокко...
– Хорошо, шеф!
«Священник» оттянул пальцем свой воротник клерикала, освобождая шею, захватил свой небольшой требник в кожаном переплете и, слегка смущенный, вышел. Посетитель и Марио де Спаданте остались одни.
– У меня всего несколько минут, Марио. Врач больше не разрешает... Надеюсь, тебе известно, что ты поправляешься?
– Эй, а ты хорошо выглядишь, Уильям... Настоящий адвокат с Западного побережья! И одет красиво... Я горжусь тобой, мой маленький кузен, право слово, горжусь!
– Не трать силы, Марио. Надо кое-что уточнить...
– Интересное слово – «уточнить», – криво улыбнулся Марио. Он был очень слаб. – Тебя прислали с побережья. Подумать только!
– Разреши мне договорить, Марио. Прежде всего запомни, что ты приехал в дом Тривейна с надеждой застать его там. У тебя не было номера его домашнего телефона, и поэтому ты предварительно не позвонил. Вообще-то ты был в Гринвиче по делам, где услышал о том, что его жена в больнице. Понятно, это тебя встревожило, поскольку ты познакомился с Тривейном еще в Нью-Хейвене и возобновил с ним знакомство, когда вы летели в Вашингтон. Вот, собственно, и все... Это был просто визит, может, немного бесцеремонный, но при твоей экспансивности...
Де Спаданте кивнул. Глаза его были полузакрыты.
– Маленький Уильям Галабретто, – слабо улыбнулся он. – Здорово ты придумал, Уильям, я на самом деле горжусь тобою... – Де Спаданте продолжал кивать. – И говоришь ты здорово... Гладко...
– Спасибо, – проговорил юрист, бросив взгляд на свои золотые часы «Ролекс». – И вот что еще – самое главное, Марио! Твоя машина в этот снегопад застряла возле дома Тривейна. Грязь и снег. Мы уже получили от полиции соответствующее подтверждение. Правда, пришлось заплатить тысячу некоему Фаулеру. Значит, запомнил? Снег и грязь... А потом на тебя напали. Ты все понял?
– Да, понял...
– Хорошо... А теперь я должен идти. Мои помощники из Лос-Анджелеса передают тебе наилучшие пожелания. Все будет хорошо, дядюшка Марио!
– Прекрасно... Прекрасно... – Де Спаданте слегка приподнял руку над одеялом. – У тебя все?
– Да...
– А теперь хватит болтать ерунду. Послушай меня, и послушай хорошенько! Ты должен убрать этого солдата, мальчик, – немедленно, сегодня вечером...
– Нет, Марио, это невозможно! Он же в армии, офицер! Невозможно!
– Ты возражаешь мне? – поинтересовался де Спаданте. – Смеешь возражать своему боссу? Я сказал, что майор должен быть убит! И ты сделаешь это!