Трое в Долине
Шрифт:
Мрак увидел, как удивленно и настороженно вскинулся Таргитай, отступил, едва не упал через порог, огляделся по сторонам. Кивнул Мраку, чтоб не беспокоился, отступил неслышно, тьма проглотила без звука, как трясина глотает комья мха.
Озадаченный Мрак поинтересовался:
— А чего ж такой бедный? Ленивый?
Мужик тяжело вздохнул:
— Просто я такой одинокий... Чего стараться, у меня никого нет кроме этой собаки... Да где же она?
Олег посоветовал:
— Так заведи еще одну собаку!
Мрак вытащил золотые монеты:
— Раз одинокий,
Мужик расширенными глазами посмотрел на горсть монет, руку ему заметно тянуло вниз, даже мышцы напряглись под полотняной рубахой.
— Ого! Кого же это вы укокошили... Сейчас сбегаю! Девок тоже звать?
Мрак крякнул с укоризной, указал глазами на Кору и Лиску. Мужик выставил ладони, сочувствовал, все понял, поклонился и побежал со двора. У калитки едва не столкнулся с Таргитаем, тот пятился из тесного закутка между хлевом и курятником, на голове дударя были перья. Мрак пожал плечами, широким жестом пригласил женщин в дом.
— Сейчас принесет, — объяснил он. — Перекусим, чем бог послал... черт, эти монеты я сам взял, бог хлебалом щелкал да дуду свою слюнявил!.. Олег, вон ведро, принеси воды. Из колодца, не перепутай со свиным корытом.
Олег ухватил ведро, он чувствовал себя виноватым, все-таки обе женщины таскаются за ним, выскочил опрометью. Мрак посмотрел в окно, мимо колодца как раз прошел Таргитай, всматривался в землю, будто разбирался в следах.
Женщины на крыльце вытряхнули пыль, хотя какая пыль на небесах, зато можно раздеться да грациозно повыгибаться, вроде что-то выколачивая. Мрак тяжело опустился за стол. Не хотел признаваться, но раны изнуряли, в глазах иной раз темнеет так, что видит только блуждающие огоньки. Яд затих, но тело терзает слабость, будто три дня не ел, а перетаскивал горы.
Через крохотное оконце видел как во дворе мелькнула тень дударя, потом появился он сам, облепленный сеном. Снова заглянул в курятник, исчез, словно щупал кур, вылез, пятясь задом, перья уже не только в волосах, но и на ушах, осмотрелся и, как Мрак и подумал почему-то, поперся вдоль забора в дальний конец огорода.
Заскрипела калитка, Сидор едва протиснулся с огромным мешком на спине, его раскачивало, Мрак с тревогой подумал, что дурень мог нагрузиться вовнутрь раньше, чем загрузил мешок, теперь там может быть всякая гадость, но должно быть тому помогали: в мешке кроме печеного кабана, еще горячего, исходящего вкусным ароматом, оказались три каравая хлеба, тоже горячие, только из печи, а еще сыр, тяжелый бурдюк, в котором булькало и переливалось, две жареные утки...
— Ну ты и лодырь, — возмутился Мрак одобрительно, — готового набрал! Уток мы могли бы и здесь... Или у тебя и дров нету?
Сидор помотал головой:
— Все будет! У меня еще три твоих монеты. Дров возьмем у соседа справа, я у него всегда таскаю, уток и кур — у соседа слева, а годовалый кабанчик есть через два двора...
— Добро, сказал Мрак. — Олег, зови Тарха! Что он там, песни так складывает?.. Женщины наши кончили воду переводить?
Кора и Лиска,
Таргитай вдвинулся в комнату, нагнулся, стараясь не задеть лбом низкую притолоку. Вид у певца был измученный. Не успел Мрак ядовито поинтересоваться, что именно искал по сараям, Таргитай обратился к Сидору:
— Послушай, хозяин... а где твоя коза?
Тот опешил:
— Коза?
— Ну да, коза.
Сидор наморщил лоб, звучно поскреб в затылке, наконец просиял лицом:
— А, коза!
— Коза, — подтвердил Таргитай.
— Коза, значит... А зачем? Для каких, извиняюсь, нужд?.. Все-таки, с вами две девки...
Таргитай объяснил терпеливо:
— Я певец, слагатель песен, понимаешь?.. О твоей козе весь мир в лапти звонит, я просто обязан увидеть такое чудо. Может быть, даже спою про нее.
Сидор сокрушенно развел руками:
— Нет у меня моей козы. Как ни порол, а все равно такая подлая тварь уродилась, что никаким битьем не исправишь. Хуже бабы, правда!.. Ну, почти хуже. Продал. Пусть теперь другие мучаются.
Мрак посочувствовал:
— Правильно. Из плохой козы не сделаешь хорошую девку. Да и зачем козу портить?..
Его руки между тем умело разделывали кабана, нож у Сидора всего один, а с топора есть как-то неловко при женщинах. Последние две недели не помнили, ели ли вообще, а сейчас насыщались, как три голодных кабана желудями, потом ели уже как гуси, неспешно, но все подряд, а когда пришла пора выклевывать самое лакомое, рассмотрели, что уже едва не погрызли и деревянные миски, на которых блестят остатки горячего сока.
Женщины ели без торопливости, показывали красивые руки, вежество, с двух сторон подкладывали Олегу самые лакомые куски. Таргитай уже начал поглядывать завистливо, в волховстве что-то есть, только Мрак посмеивался уголком рта: у кого длинные руки, тот сам достанет.
Сидор поинтересовался с набитым ртом:
— Долю пытаете, аль от доли лытаете?
— Беду на свои задницы ищем, — объяснил Мрак любезно.
— Кто ищет, — тот всегда найдет. Особо такое... Как говорится: смелый сам себе беду найдет, а на тихого бог нанесет.
— Это точно, — согласился Мрак. Он показал Таргитаю кулак. — Мы такие тихие, такие тихие!..
Сидор поинтересовался:
— В лес, небось, собрались?
— Точно, — удивился Мрак. — А что, может быть, даже знаешь, куда нам?
— Бог дорогу укажет, — сказал Сидор значительно.
Мрак с сомнением оглянулся на Таргитая:
— Тогда мы пропали!
— Вот-вот, — сказал Сидор. — Сильна рука бога!
Таргитай углядел на печи миску с крупными орехами, тихохонько взобрался на самый верх. Орехи все как на подбор, скорлупа тонкая, а ядрышки сочные, блестящие...
— Сильна, — согласился Мрак. Он зевнул, начал вставать из-за стола. — Это ты в самую точку.
— Все мы под богом ходим, — вздохнул мужик.