Трое в Долине
Шрифт:
Мрак взялся за рукоять секиры, уже выбрал, воины впереди тоже напряглись и выставили перед собой блестящие острия копий, за отечество готовы сложить головы, лица серьезные, но за спиной Мрака раздался злой голос:
— Погоди. Я сам.
Голос был такой лютый, полный ярости и неистовства, что Мрак даже отшатнулся. Лицо Олега было перекошено, губы стиснулись, а в зеленых глазах дрожало бешенство.
— Ты что? — спросил Мрак.
— Я их сейчас всех... в пыль, — процедил Олег с ненавистью. — Какая мразь!.. Мир гибнет... Ладно, люди
А Таргитай сказал печально:
— Да, надо по справедливости. Мы у тех ящерицу прибили? Прибили. Надо и у этих прибить что-то большое... Или много мелкого.
Его синие глаза отыскали воеводу, прибавили к нему бояр, сотников, затем взгляд задумчиво охватил половину войска. Голос звучал без злости, даже грустно, и воевода от его голоса побледнел и отшатнулся в седле так, что едва не упал с коня. Срывающимся голосом прокричал:
— Дать дорогу!.. Дать дорогу героям!.. Быстрее!!!
В его крике страха было больше, чем при виде напавшего на его беззащитное войско огромного Змея. Мрак тронул коня каблуками, на воеводу даже не повел глазом, проехал мрачный и угрюмый, похожий на старую скалу, обросшую мхом.
Земля вздрагивала, синее небо затянуло сизыми с окалиной тучами. Внезапно возле леса взметнулся столб огня и дыма, пробежал извилистой полосой. Открылась трещина, вылетали выброшенные незримой силой раскаленные камни, оставляя в небе дымные следы, а струи огня били ярко и высоко.
— Олег, — сказал Мрак предостерегающе, — да черт с ними!
Олег, бледный и с плотно стиснутыми губами, дышал глубоко, глаза прикрыл, Мрак и Таргитай видели с какими усилиями пытается успокоится, а трещина дрожала, то пытаясь расшириться, то начинала сдвигаться, покоряясь магическим силам. Огонь то уходил обратно в расщелину, то выплескивался с новой силой.
— Черт с ними, — повторил Мрак. — У нас своих дел... Всех не перебьешь. Они ж все такие!
Олег выдавил сквозь стиснутые зубы:
— Но почему?
— Да потому. Просто потому что.
— Но я ж... я ж не такой?
Мрак отшатнулся:
— Слава богам!
Деревья приближались темные, высокие, ветви высоко, но солнечные лучи свободно просвечивали сквозь редкую листву. Желто-оранжевые листья, вперемешку с красными, медленно падали, опускались величаво, покачиваясь, цеплялись в плотном воздухе, оттягивая страшный миг встречи с землей.
Когда налетел внезапный ветер, деревья тревожно зашумели, листья сорвало во множестве. Мрак сказал успокаивающе:
— Да ладно тебе. Плюнь.
Олег вздохнул:
— Это ветер. Просто ветер.
— Не твой? — усомнился Мрак.
— Я ветрами еще не умею, — объяснил Олег нехотя. — А те, что после обеда, не в счет.
— Это к добру, — успокоил Мрак. — Зачем нам буреломы вместо леса? Таргитай снова портки изорвет... А то и вовсе перепаханное поле. Не думал, что ты так... Рыба рыбой, тебя разъярить, так уж не знаю что и надо. А тут из-за ерунды!
— Ерунды? — сказал Олег
— Как раз это по-людски, — согласился Мрак хладнокровно. — Верно, Таргитай?
Таргитай догнал, в руках свежесрезанный прут, спросил ошалело:
— А? Что? Где?
— Кто где?
— Еда где, — пояснил Таргитай. — Мы ж уехали, не пообедав. А они там Змея жрут! Там же мяса на три деревни хватит. А еще и бродяг накормить можно, а то все равно протухнет. В речке же мясо не притопишь, там всегда война... Река ничейная, они ж уже триста лет рыбы не ели!
Глаза его стали у самого круглые, как у большой рыбы, а рот распахнулся. Как можно драться, если приходится отказываться от большой и вкусной рыбы?
* Часть 2 *
Глава 19
На окраине села, согнав женщин к реке, привязывали к их ногам камни и бросали с высокого обрыва в реку, проверяя, нет ли ведьм. Стоял плач, слышались вопли, душераздирающие крики. Любопытный Таргитай остановился посмотреть, как же выплывут с таким грузом, но голодный Мрак рыкнул так свирепо, что дударь первым вбежал в село.
У крайнего дома собралась орущая толпа. Пожилую женщину выволокли на волосы, били, топтали ногами. Кто-то примчался с вилами, злобно замахнулся. Таргитай не видел за спинами, как вилы воткнулись, донесся только крик боли, толпа орала, от соседних домов прибежали с факелами.
Сухая соломенная крыша вспыхнула, как высушенный на солнце камыш. В толпе радостно и удивленно закричали, будто сомневались раньше, что крыша загорится.
— Дурни, — сказал Мрак неодобрительно, — ветер-то в сторону села... Все погорят, адиеты.
Таргитай оглянулся, глаза были печальными:
— В каждой веси, даже такой крохотной, обязательно по ведьме... Откуда они берутся?
— У Олега спроси, — буркнул Мрак.
Олег отмахнулся:
— Тарх, не ломай голову. Ты видел, как только что убили и сожгли дом самого умного и знающего человека в этом селе. А ведьмаками становятся... Тебе ведьмаком не стать, Тарх. Богом стать можешь, а ведьмаком — нет.
Таргитай вздохнул с облегчением и перестал оглядываться:
— Вот и хорошо. А то еще убьют! Умных везде убивают первыми. А я страсть не люблю, когда меня убивают.
Мрак коротко хохотнул, бросил злорадный взгляд на слишком умного волхва. Олег помрачнел и ускорил шаг.
Постоялый двор стоял на развилке дорог, ворота гостеприимно открыты, но во дворе чувствовалось запустение, не ржали кони, не стучали молоты в кузнице, даже не вился дымок в пристройке, где угадывалась печь.
Мрак к удивлению изгоев прошел мимо, только сожалеюще поцокал языком. Олег засмотрелся на подоконник второй хаты, там стояла мисочка со свежим сыром, но аист кружил совсем над другим домом, где и так во дворе было тесно от детворы.