Трое в Долине
Шрифт:
— Бедную? — ахнул Таргитай. — Она ж половину леса заклевала!
Олег поморщился:
— Ему червяков и жуков с одного дуба на неделю! А в лесу деревьев тьмы и тьмы. К тому же дятел разве виноват? Это человек виноват, если не так живет, а дятел — как ему велено... Мрак, а как узнают, что мы сделали упырям услугу?
Мрак ответил с сомнением:
— Должны узнать. Мы ж и лесу всему... Как-то докатится. Не сегодня, так завтра.
— Или через сто лет, — согласился Олег. — Упыри — народ древний, для них нет времени. А нам осталось восемь
Мрак уже двигался через лес, сперва медленно, потом ускорил шаг. Вскоре изгои уже привычно бежали вслед, Олег горько подумал, что с тех пор как вышли из Леса, все бегут и бегут, остановиться и осмотреться некогда...
Додумать не успел, Мрак замедлил бег, прислушался, вскинул руку. Таргитай тут же перешел на шаг, сразу погрузился в свои особые думы, явно божеские, пока Олег не дернул сзади за пояс.
Деревья впереди начали расступаться. За стеной кустов слышался плеск, женские голоса, визг. Ползком пробрались через заросли, залегли. Мрак осторожно раздвинул папоротники.
Впереди синело похожее на осколок неба небольшое лесное озеро, круглое и чистое. Деревья обступили со всех сторон, только слева был песок, оранжевый, как солнце, и на этом песке рядом с платьями белели крупные белоснежные крылья с длинными перьями. А в самом озере плескались три женщины, молодые и ослепительно красивые, брызгали водой, дурачились, топили друг друга, вода вокруг них ходила ходуном.
Таргитай вытаращил глаза:
— Вилы!.. Настоящие берегини...
— Тихо, — прошипел Мрак. — Хоть и шумят, как медвежата, которых мать купает первый раз, но слух у них не то, что у некоторых безухих... Оставайтесь здесь.
Он исчез, словно растворился. Таргитай замер, глаза не отрывались от трех красавиц, а Олег посматривал на них тревожно и гадал, куда это исчез оборотень, ибо с вилами шутки плохи. Эти, рожденные от росы, так говорят, людей не трогают, пока те их не тронут. Но если человек заденет ее хоть пальцем, хоть словом, вила может сжечь его одним взглядом.
Чуть слышно шелестнул папоротник. Листья колыхнулись, возникла огромная волчья морда. В пасти белое платье и слегка помятые крылья. Бросив, почти выплюнув добычу, волк попятился, исчез, там глухо бухнуло оземь, трава снова шевельнулась, на этот раз показалось довольное лицо Мрака.
— Крылья упер, — сообщил он. — Пусть теперь поищет!
— Мрак, — прошептал Олег. — С ними опасно.
— Без крыльев они беспомощны, — напомнил Мрак.
— Но ты принес только два крыла... И то оба левых. Если даже двух повредил, то третья...
Мрак исследовал крылья, прошептал злым шепотом:
— Дурень ты, хоть и волхв! Какие левые? В птицу перекидывался, а в крыльях не разбираешься!.. Правда, у тебя не крылья, а черт-те что. Глазами смотри, глазами! Одно правое, другое левое. Так что не двух, а одну обезвредил.
— Тем более...
— Ш-ш-ш-ш...
На озере, одна из берегинь, озябнув или накупавшись, с шумом и брызгами начала выбираться на берег. Ее попробовали задержать, но она ловко прыгала из стороны
Невры видели, как она быстро отжала длинные волосы, красиво и грациозно изгибаясь из стороны в сторону, по-детски попрыгала на одной ноге, вытряхивая воду из ушей, потом без спешки набросила на себя платье, короткое и полупрозрачное, подхватила крылья.
Обе подруги, оставшись без третьей, побрызгались немного, но быстро заскучали и начали выбираться на берег. Одна сразу ухватила платье, а вторая растерянно озиралась, подошла к кустам, осмотрела, вернулась к воде и, присев на корточки, долго и внимательно всматривалась вглубь.
Подружки, уже одевшись, нетерпеливо покрикивали. Она снова пошла заглядывать по кустам, делая круги все шире и шире.
Олег закусил губу. Эта вила беспомощна, но две другие... Против них могут оказаться бесполезными сила и умение Мрака, а его умение волхва вовсе не пригодится, ибо он не знает за что хвататься.
Таргитай прошептал:
— Если подойдет близко, я не утерплю, скажу: «Гав»!
— А те гавкну, — пригрозил Мрак. — Там гавкну, что и мявкать не сможешь. Лежи тихо!
— Да я так, пошутковать...
— Тихо, удавлю!
Глава 23
Обе берегини, посоветовавшись, крикнули что-то подруге, разбежались и, мощно ударяя крыльями по воздуху, взвились над озером, сделали круг, невры судорожно вжимались в мох, стараясь, чтобы сверху не заметили, но вилы быстро унеслись в сторону заходящего солнца.
— И так задержались, — определил Мрак деловито. — А этой, значит, чтоб догоняла, когда крылья отыщет... Видать, батя у них строгий!
— А если эта не отыщет, — прошептал Олег. — Он сам за ней сюда явится?
— Типун тебе на язык.
— Волхвы стараются предусмотреть все.
— Волхвы сами себя запугивают до икотки.
Он начал потихоньку приподниматься. Олег все еще опасливо поглядывал на небо, не вернулись бы опасные подруги этой, которой не повезло.
— Эй, — сказал Мрак негромко. — Не это ли ищешь?
Он поднял над головой платье, крылья в другой руке, медленно пошел из кустов. Вила замерла, взгляд в испуге заметался по сторонам, но в руке незнакомца было именно ее платье, и она обреченно стояла, смотрела, как приближается, огромный и сильный, пахнущий потом, хотя рядом озеро с чистейшей водой, лохматый, с всклокоченной головой и широкой грудью, заросшей густыми волосами так плотно, что кожи не видно.
Мрак показал ей крылья, но когда нерешительно протянула руку, покачал головой и сунул добычу в мешок. Вила побледнела, в глазах мелькнули страх и отчаяние. Она не горбилась, стояла так же ровно, ничуть не стесняясь наготы, широкая в бедрах и удивительно тонкая в поясе, высокогрудая, с чистой, без единого изъяна кожей. Мокрые волосы тяжело падали чуть ниже поясницы, и она не делала ни малейшей попытки закрыться ими.