Трое

Зайцева Мария

Мерл вспомнил, как они с Дерилиной увидели девчонку в первый раз. Тоненькая, испуганная, глазищи в пол лица… Так трогательно просила помощи. Даже он дрогнул… И не особо возражал, когда брат решил ее пригреть. В конце концов, всегда можно избавиться…

И он тогда их малышке правду сказал : ничего ни он, ни братуха не думали насчет нее. Так… Несвязные мысли, которые всегда в башке крутятся, когда рядом баба. Да и выглядела она совсем малолеткой… Конечно, у него были школьницы, но выглядели они обычно совершенно не девочками… Да и девочками, собственно, тоже не были…

А тут… Маленькая ведь, маленькая! Ну кто бы мог подумать… Мерл усмехнулся, покрутил головой, словно до сих пор не мог поверить.

Тогда, в домике, ему просто снесло башку. Девочка была невероятна. Она сидела в этом чертовом кресле, раскрасневшаяся от выпивки и смущения, избегала встречаться взглядом с ними, основательно подогретыми бурбоном и ее неосторожными словами. Мишель не могла осознать, что эта недосказанность, плюс ее вызывающе невинный вид еще больше распаляют их. Мерл действовал, не думая, когда старался сесть ближе, когда поглаживал ее по ноге, когда поцеловал…

И ни о чем не пожалел. Ни о том, что оставил ее с ними( хоть она та ее заноза в заднице оказалась), ни о том, что тогда слетел с катушек… Ни о том, что разделил ее с братом. Об этом точно нет.

Мерл был диким собственником, никто не имел права брать принадлежащее ему. Но брат был его частью. Наверно, лучшей. Всю жизнь Мерл старался держать Дерила под присмотром, помогать, оберегать. Ну, конечно, на свой манер. Что думал Дерил насчет помощи брата, Мерла никогда не интересовало. После смерти папаши (чтоб ему в аду было весело!), Мерл забрал совсем сопливого еще братишку из той развалюхи, что была когда-то их домом, и больше от себя не отпускал. И жестоко наказывал любого, кто смел разинуть пасть на Дерила. Даже из тюряги доставал. Само собой, брат мог за себя постоять ( его, Мерла, школа!), а в каких-то ситуациях разбирался с вопросами гораздо круче, чем старший Диксон. Волчонок вырос, превратился из толстолапого щенка в матерого дикого зверя с вызывающим оторопь бешеным блеском глаз.

Но для Мерла он был и всегда останется младшим, его частью, его единственным слабым местом. Когда-то единственным. Теперь у Мерла два слабых места: брат и Мишель.

Странно-то как, блядь. Он, человек, повидавший на своем веку полно всякой дряни, нихрена не боящийся,грубый и жесткий, как наждак, внезапно впустил в свою жизнь слабость. Сладость. Нежность. Мишель.

И именно тогда, блядь, когда этого совсем не надо было делать! Весь мир в жопе, на каждом шагу говно (Слава Богу, что братуха с ним хотя бы!), тут бы свою задницу уберечь и лохматую башку братишки! А он, как малолетка, млеет, чуть только стоит конфетке посмотреть, и в охренении делает все, чего она захочет.

Вот захотела ехать… Ну ведь сопротивлялся, как мог, блядь! Ведь жопой чуял, что не надо брать ее с собой! Так нет же… Точно, заноза в заднице… Тут и так за Брауни глаз да глаз нужен, нихрена ему доверия нет, так ее и за этими куклами смотреть. Чем братуха думает… Хотя понятно, чем. Тем же, чем и он, Мерл, когда смотрит на их девочку, - членом. Башка напрочь отключается. Ну ниче, ниче… Всего только в два места заехать,

они быстренько. А уж когда вернутся, он девчонку накажет, чтоб не своевольничала и старших слушалась.

При мысли о наказании в голове промелькнули ооочень интересные картинки… Мерл докурил, прислушиваясь к нарастающему гулу мотора пикапа, усилием воли унял разгулявшуюся фантазию, под воздействием которой в штанах уже кое-что начало поднимать голову. Потом, все потом…

Мотор байка голодно и довольно взревел, ветер привычно ударил в лицо.

Они быстро.

******

Городок был тихий. По улицам бродили одинокие ходячие, по виду примерно месячной свежести. Они заинтересовано поворачивали головы на шум моторов, и, пошатываясь, шли следом за машиной и байком.

Возле охотничьего магазина не было ни души. Мужчины покинули машины, строго наказав спутницам сидеть на попах ровно до того момента, пока им не разрешат выходить.

В самом магазине нашелся продавец и парочка покупателей. Так же, как и все остальные жители этого города, не первой свежести. Быстренько их упокоив, мужчины стали собирать оружие. Дерил вернулся за девушками, которые изнывали от нетерпения в машине, провел их в магазин.

– В той стороне шмотье, мы проверили, там чисто, собирайте , че надо, - буркнул он и пошел к стенду с холодным оружием.

Девушки начали споро собирать одежду, не отличающуюся особой дизайнерской мыслью, но зато крепкую, часто непромокаемую, сшитую просто и добротно. То, что надо в их ситуации.

Две огромные сумки, найденные тут же, заполнились быстро. Мишель, подойдя к двери магазина, посмотрела сквозь стекло на улицу и вздрогнула. Возле машин крутилось не меньше десятка мертвецов. Дерил приволок сумку с оружием, кинул возле двери, мельком глянул на улицу, поморщился:

– Блядь… Ниче, щас разберемся. Мерл, ускоряемся, там ходуны подвалили!

– Че орешь, сам вижу, - Мерл, ругаясь, пер две большущих сумки, - там Марти сейчас дособирает и валим.

Он покосился на Мишель, вытащившую нож.

– Вот, блядь, без тебя, козы, разберемся! Все тряпки собрали?

– Да… Мерл…

– Ну че?
– Мерл отвлекся от проверки обреза.

Мишель подошла к нему, обняла порывисто, уткнулась в грудь.

– Осторожнее, ладно? И за Дерилом присмотри…

– Ты че, конфетка… - Мерл даже растерялся, - нам че, впервой что ли? И Дерилина… Ну ты сама знаешь…

– Да, конечно… - Мишель оторвалась от него, посмотрела в глаза, - просто мы в последнее время так спокойно жили… Я что-то расслабилась совсем… И теперь так страшно…

– Ну все, нехер! Жарь попкорн, красотка, сейчас будет шоу!
– Мерл повернулся, поискал глазами Дерила, тащившего очередную сумку, - погнали, братуха. Марти, давай за нами, с сумками, а то мы их до вечера таскать будем!

Бет и Мишель с тревогой наблюдали, как мужчины, слаженно двигаясь, разбираются с десятком ходячих. Мартинез под их прикрытием успел сделать несколько ходок от магазина к машине. Последние сумки они забрали все вместе, потому что с мертвецами было уже покончено.