Трое
Шрифт:
Кортоне повернулся к Эшфордам и принялся рассказывать:
– Дело было на Сицилии, в местечке под названием Рагуза – холмистый такой городок. Я сопровождал отряд «Подразделения Т» [6] . Так вот, к северу мы наткнулись на немецкий танк в крохотной ложбине, у самой рощицы. В нем никого не было, но я на всякий случай кинул туда гранату. Когда мы проезжали мимо, раздался выстрел – всего один, – и с дерева свалился немец с пулеметом. Оказалось, что он там прятался, дожидаясь
6
П о д р а з д е л е н и е Т – спецподразделение, сформированное в 1944-м силами Великобритании и США и состоящее из легковооруженных отрядов повышенной мобильности; в их задачи входил захват объектов, имеющих ценность для науки или разведки.
Глаза Эйлы заблестели от восторга, а вот ее муж изрядно побледнел. Видимо, желудок профессора не был готов к теме жизни и смерти. «Ну, старичок, надеюсь, Дикштейн не станет посвящать тебя в свои «приключения», раз ты такой нежный», – подумал Кортоне.
– В это время англичане обходили город с другой стороны, – продолжил он. – Нат, как и я, заметил танк и почуял ловушку. Он засек снайпера и как раз ждал, не появится ли еще кто-то, – а тут мы. Так что если бы не Нат, я бы сейчас тут не стоял.
Какое-то время все молчали. Наконец Эшфорд произнес:
– Мы склонны слишком быстро забывать, а ведь это было так недавно…
Эйла вспомнила об обязанностях хозяйки.
– Мы обязательно еще поговорим с вами перед уходом, – сказала она Кортоне и отошла в другой конец комнаты, где Хасан пытался открыть стеклянную дверь, выходящую в сад.
Эшфорд нервно провел пальцами по тонким прядям за ухом.
– Нам, гражданским, обычно рассказывают о крупных сражениях, но сами солдаты, наверное, больше помнят вот такие локальные случаи.
Кортоне кивнул, думая о том, что Эшфорд явно не имеет ни малейшего представления о войне. Интересно, вправду ли молодость профессора была такой уж полной приключений, как расписывал Дикштейн?
– Ну а потом я привез его в гости к родне – наша семья как раз из Сицилии. Те закатили в честь Ната пир. Мы провели вместе всего несколько дней, но сблизились, как братья – ну, вы понимаете.
– Конечно.
– Когда я узнал, что его взяли в плен, то потерял надежду увидеть его живым.
– Вам известны подробности? – спросил Эшфорд. – Он не любит об этом говорить.
Кортоне пожал плечами.
– Он пережил лагеря.
– Ему повезло.
– Вы так думаете?
Эшфорд пристально посмотрел на Кортоне, смутился и, отвернувшись, обвел взглядом присутствующих.
– Знаете, не совсем типичное сборище для Оксфорда. Дикштейн, Ростов и Хасан выбиваются из общей массы. Вот, например, Тоби – классический образчик студента. – Он привлек внимание краснощекого юноши в твидовом костюме и широком галстуке в «огурцах». – Тоби, иди сюда! Познакомься, это мистер Кортоне – боевой товарищ
Тоби пожал ему руку и отрывисто спросил:
– Каковы шансы, что Дикштейн выиграет? Стоит на него ставить?
– О чем речь? – спросил Кортоне.
– Дикштейн будет играть играть в шахматы с Ростовым, – пояснил Эшфорд. – Говорят, оба чертовски хороши. Видимо, Тоби хочет поставить на победителя, вот и выпытывает у вас информацию из первых рук.
– А я думал, в шахматы только старики играют, – удивился Кортоне.
Тоби поперхнулся и залпом осушил бокал. Их с Эшфордом явно огорошил этот комментарий.
Из сада вышла девочка лет четырех-пяти, держа на руках старого серого кота. Эшфорд представил ее с умильной гордостью позднего отца:
– Это Суза.
– А это Езекия, – сказала девочка. Кожу и волосы она унаследовала от матери и обещала стать такой же красавицей. Кортоне усомнился, вправду ли Эшфорд ее отец: между ними не было ни малейшего сходства.
Малышка взяла кота за лапку и протянула Кортоне. Тот услужливо пожал ее.
– Здравствуй, Езекия.
Суза подошла к Дикштейну.
– Доброе утро, Нат. Хочешь погладить Езекию?
– Какая миленькая! – сказал Кортоне Эшфорду. – Извините, мне надо поговорить с Натом.
Присев на корточки, Дикштейн гладил кота; похоже, они с Сузой были давними приятелями.
– Это Алан, мой друг, – представил он Кортоне.
– Мы уже познакомились, – сказала девочка, кокетливо дрогнув ресницами. Научилась у матери, подумал Кортоне.
– Мы вместе воевали, – уточнил Дикштейн.
Суза взглянула на Кортоне.
– Ты убивал людей?
Тот поколебался, но все же ответил:
– Конечно.
– Тебе стыдно?
– Не очень. Я убивал плохих людей.
– А вот Нат не любит говорить об этом, потому что переживает.
Похоже, ребенок понял про Дикштейна больше, чем все взрослые, вместе взятые.
Кот неожиданно выпрыгнул из ее рук; Суза побежала за ним. Дикштейн выпрямился.
– По-моему, шансы у тебя все же есть, – тихо сказал Кортоне.
– Ты думаешь?
– Ей никак не больше двадцати пяти; он лет на двадцать старше – и явно не орел. Если они поженились перед войной, ей тогда было около семнадцати. И что-то не чувствуется между ними пылкой любви.
– Твоими бы устами да мед пить, – пробормотал Дикштейн без особого интереса. – Пойдем, я покажу тебе сад.
Они вышли через застекленную дверь. Солнце уже стояло высоко, и воздух немного прогрелся. Буйная зелень кустов простиралась до самой реки.
– Тебе вся эта братия не по душе, да? – спросил Дикштейн.
– Война закончилась, – сказал Кортоне. – Судьба разнесла нас с тобой по разным полюсам. Профессора, шахматы, коктейли… Я словно на другой планете. У меня в жизни все просто: заключить сделку, обойти конкурентов, накопить немного деньжат. Я хотел было предложить тебе работу, но, похоже, зря потрачу время.