Трофей

Кистяева Марина

Глеб ожидал найти Милославу в спальне, закутанную в плед. Или спящую.

И никак не ожидал увидеть её стоящей к нему спиной.

У окна.

В пеньюаре, который не скрывал абсолютно ничего.

Ни её потрясающих, соблазнительных форм. Ни тонкого кружевного белья.

Белого…

Она умела преподнести себя.

Волосы собраны кверху в эту совершенно, казалось бы, сейчас неуместную прическу «дульку» или как она там называлась. Открытая шея… беззащитная… Несколько прядей упали на плечи.

Есть женщины,

которые будут часами наводить лоск и придавать себе шарм. Визажисты, парикмахеры, стилисты. Будут бесконечно долго менять наряды и выбирать белье. А есть категория девочек, которым достаточно вот так встать, накинуть на плечи кружево и всё – мужчина у их ног. Глеб не сомневался: Мила даже не накрасилась. Ей не к чему. Природа была щедра к ней, наделив той редкой природной красотой, которую ничем не надо подчеркивать.

И которая с годами превратится в роковую.

Сводящую мужчин с ума.

Глядя на её шею, на тонкий профиль лица, на тщательно сдерживаемое дыхание, от которого всё равно трепетно волновалась грудь, Глеб медленно заводился. Неудачные переговоры с Саитовым, новые сюрпризы от дуэта Лебедев-Тойский.

И под занавес – Мила. Тоже с сюрпризом.

В одном Тойский был прав: сексуальность Милы следовало придержать. Дай волю девочке - она быстро нашла бы покровителя. И давно.

Есть в ней то, от чего мужчины теряют головы.

Глеб, слегка склонив голову набок, расстегнул две верхние пуговицы на рубашке.

Мила стояла к нему вполоборота. Она видела, как он подъехал.

Подготовилась…

Принцесса, видимо, решив, что достаточно выждала, медленно повернулась к нему.

Да, без косметики.

Нежная.

Ранимая.

Невероятно желанная.

Её хотелось сжать, приласкать и одновременно отодрать.

Сегодня – последнее.

Мила улыбнулась лишь губами и выдохнула:

– Привет.

– Привет, - лаконично и сдержанно.

Он помогать не будет.

Она выдвинулась к нему, осторожно ступая босыми ножками. И это в период болезни!

Что задумала его Принцесса - непонятно? А вот почему – он прекрасно знал.

Мила подошла и остановилась от него в полуметре. Протяни руку - и перехватишь за талию, рванешь на себя и впечатаешь в грудь так, чтобы всем телом ощутить её мягкость и нежность.

Доступность.

Сегодня он не желал себя контролировать. У него было настроение – трахаться. Снять стресс, напряжение. Забыться. Поставить бы Милу на колени и отыметь её сладкий ротик, не заботясь о девочке. Прямо в горло. И кончить. Непременно в рот. А потом смотреть, как капля спермы стекает по губам.

Вожделение прострельнуло пах, дыхание сбилось. Парадокс заключался в том, что Глеб не хотел больше пользоваться услугами опытных эскортниц. У него была Мила. Он по ней голоден. До такой степени, что нутро скручивало, и дикие мысли лезли в голову.

Почему же дикие…

Мила негромко выдохнула,

а потом начала опускаться на колени. На лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Лишь в глазах полыхнуло пламя.

Видеть её на коленях – дорогого стоит.

Склоненная голова, покорность, от которой бросало и в жар, и в холод одновременно. Нечто агрессивное поднялось в Глебе, но он пока тормозил себя.

Мила, по-прежнему ничего не говоря, не смотря на него, подняла руку и дотронулась до его бедра. У Глеба дернулся кадык. Тааак… Дальше?

Дальше её рука устремилась слегка вправо, но ширинку не накрыла. Испугалась? Глеб прищурился. Пальцы добрались до ремня, тронули пуговицу.

Мила не могла не заметить его возбуждение. Уже не маленькая, всё понимает. И продолжает действовать, зная о последствиях.

Что ж…

Её тонкие пальчики с розовым маникюром подрагивали. Нервничает, но упрямо продолжает идти к цели, не подозревая, какие эмоции вызывает в нем своей покорностью и нежностью. Ходит по грани, играя с огнем. И не факт, что не нарвется.

Сегодня.

Ремень поддавался ей с трудом. Кое-как вытащила его из шлевок и взялась за замок. Вот тут и замерла, растеряв решительность. Он смотрел на неё, не отрываясь. На красивые плечи, слегка прикрытые кружевом, на нереально соблазнительную ложбинку груди, что сверху открывалась в полной красе.

У Милы получалось плохо. Вернее, отвратно, и она это поняла. Потому что задрала лицо и выдавила из себя улыбку.

– Поможешь? – спросила тихо-тихо.

Глеб сжал зубы с такой силой, что раздался едва слышный скрежет. Он медленно поднял руку и положил её на затылок Милы.

А потом с силой сжал волосы, ту самую «дульку», из-за которой у него участилось сердцебиение.

– Принцесса, если ты встала на колени перед мужиком, будь готова к тому, что тебе вгонят по самое горло. Ты к этому готова? – прорычал он, оттягивая назад ей голову и заглядывая в глаза, что увеличивались по мере того, как смысл сказанного доходил до Милы.

Она приоткрыла губы, слегка поморщившись от тугого захвата, из которого он не спешил её выпускать.

– Не готова. А я хочу. До чертиков. До ломоты в яйцах. А ты меня провоцируешь? Что за жертвенность? Что тебе наговорил Марк, что ты собралась встать на колени, а, Милослава? Я ведь могу и воспользоваться приглашением! А, к черту!

Глеб сорвался.

Резко поменял положение и, схватив Милу за плечи, поставил её на ноги. Девушка охнула. Действовал Глеб быстро. Ещё одно движение - и пеньюар распахивается, обнажая красоту молодого тела.

– Глеб, - выдохнула Мила и собралась, было, податься назад, но он не позволил, перехватив её за талию, как и думал минутой ранее.

– Что?

Его тон не предвещал ничего хорошего. Он себя знал. Если бы и Мила знала больше, то и она насторожилась бы.

Поздно, Принцесса…