Троглодит
Шрифт:
– Завидуют они твоей славе!
– Кому не нравится, тот пусть идет на плотину дедка слушать!
Между тем критик-диссидент, наконец, получил возможность явить миру свою собственную харизму. Ему также не была чужда мирская слава. Он начал пересказ истории деда Варлама.
– Господа! Со слов очевидца, я могу вам рассказать удивительную историю про снежного человека.
Мужики недоуменно на него посмотрели. А диссидент, посчитал их молчание за добро и перевел внимание толпы на себя. Частя и сглатывая окончания слов он стал рассказывать:
– Дед Варлам, с того берега, оказывается, десять лет
Пересказ был закончен.
– И это все? – насмешливо спросили доброхота рассказчика.
Диссидент, хлопнул себя по лбу.
– Ох, забыл! В их общинной избе, в подполе осталась лежать дань, куча золота и всякие чаши. Но я настоятельно никому не рекомендовал бы соваться туда.
Он ожидал одобрения или хулы. Но не последовало, ни того, ни другого. Мужики равнодушно отвернулись от него. Затем кто-то снова обратился к Брехунцу, которого донимал словесный зуд:
– Брехунок, чего обижаешься, поучил бы зеленого, как языком чесать надо!
– Ладно, так и быть, доскажу! – не утерпел оскорбленный краснобай, – Только все это, правда было!
– Верим!
– Рассказывай!
Рассказчик расправил плечи, свысока посмотрел на критика-диссидента и начал на скорую руку сшивать очередную байку:
– Итак, пропустим несущественные для истории человечества детали, а сразу перейдем к аргументам и фактам. После того, как забрала меня милиция, а это было, как бывает у нас разведчиков, всего лишь официальное прикрытие-легенда, доставили меня в закрытый городок, от академии наук, за колючей проволокой…
Брехунок покосился на диссидента и на всякий случай добавил:
– На пятнадцать суток! Чтобы все чин-чинарем сходилось и у некоторых не вызвало подозрения, почему я раньше или позже этого срока появился дома. Привезли, значит меня, и выводят под белы ручки из воронка… То есть я хотел сказать из черной Волги. Гм… – Брехунок откашлялся и спросил: – Вы надеюсь, все слышали, что такое клонирование, клон и овечка Долли?
– Слышали!
– И даже видели по телевизору!
Рассказчик еще раз подозрительно покосился на промолчавшего критика и продолжал:
– Смотрю, на крыльце стоит директор института в белом халате, по бокам его заместители в военной форме, и все они встречают одного меня с букетами цветов. Я им естественно сразу замечание сделал, говорю, мол, привык к другой встрече, чтобы меня красавицы в кокошниках встречали. Они мне в ответ, не торопись, для этого, мол, тебя сюда и позвали. Будут тебе красавицы.
Короче, прошли сразу в зал заседаний. Дверь закрыли на ключ, окна зашторили, отпустили мне руки и говорят, соглашайся. А я понять не могу, с чем соглашаться? В какую авантюру они меня затягивают? Сейчас ведь ни с кого ничего не спросишь! Сам потом крайним будешь!
– Вообще-то, говорю, я не против! И не в таких передрягах бывать приходилось, но не могли бы вы конкретикой наполнить
Поэтому, я сразу беру быка за рога и чтобы не оказаться как бомж на улице, выдвигаю дирекции института встречные требования. Говорю им, я на ваши условия согласился, а вы на мои – соглашайтесь. «А что это за условия»? – спрашивают они меня, как будто не понимают, что за ними стоит. Я человек прямой, откровенный, так им и говорю: раз такое дело, новую бабу, мол, хочу с квартирой, поскольку старая, может и на улицу вышвырнуть.
Один из заместителей так и зашелся в кашле: – Аб. баб. бу! – сипит, – мы тебе обеспечим. Кто же знал, что это у них пароль, кодовое слово. Ладно, говорю им, режьте меня, берите ребро, делайте клона. А им оказывается ничего этого не нужно, они этих клонов наштамповали, как собак нерезаных. Насколько я смог понять, дирекция института, нет, чтобы начать с невинной овечки, из болота натаскала утопленников, и давай по их образу и подобию клонов под прессом штамповать. Малую татаро-монгольскую орду наштамповала, принялась за неандертальцев. Как сосиски с конвейера слетали у них двухметровые, волосатые красавцы. Лапа пятьдесят пятого размера, холода не боятся, и жрут за десятерых. А финансирование в институте, сами понимаете, бюджетное, есть хотят не только клоны, но и директор. Спрашивается, кому в первую очередь в миску еда попадет?
– Естественно директору! – засмеялись слушатели.
– Правильно. Хотели институтские пристроить маленькую орду на работу, дачи строить, а те только грабить умеют. Пришлось их обратно в подвал запереть. Неандертальцы тоже хороши, хитрые, небритые, шляются туда-сюда по институту целуй день, грудь чешут и с ордой задираются. Тут начальство из Москвы приехало, посмотрело на клонов и говорит, вы не тех наштамповали, население и так в стране вымирает в год по миллиону, вы кем хотите опустевшие земли заселить? Ордой или троглодитами?
В толпе снова засмеялись.
– Троглодитов и так сейчас хватает.
– Вот! – улыбнулся Брехунец. – Начальство уехало, институтские за голову схватились. Одна проблема за другой. Клоны-то телевизор смотрят, а там что? Сплошная порнуха. Двухметровые троглодиты наглыми стали, ни одну сотрудницу не пропустят, и еще в столовой прямо из под носа, тарелки с едой воруют. Орда внизу табором расселась, собак институтских всех поела. Голова у ректора пухнет, что делать? Как избавиться от этого балласта? А тут еще пришел приказ из Москвы, что институт за ненадобностью ликвидируется, нефть в стране есть – наука не нужна. Слух быстро разнесся по этажам и до подвала дошел. Сообразили видно клоны, что их участь незавидна и как сквозь землю провалились.