Тролли в городе
Шрифт:
И скоро уже весь отряд поддался усталости. Строгая белая луна, как бы приподняв брови на круглом, немного скособоченном лице, созерцала в просвет между деревьями, как медленно угасает плоский, жмущийся к углям костерок – крохотный плевок преисподней, укрощенный, с вырванными зубами. Вокруг огня спали солдаты. В темноте ощущалось присутствие лошадей: громадные тени, сгустки жизни, такие теплые и могущественные.
Тролль пробудился от обморока, когда было уже за полночь. Кто-то стоял рядом с ним, скрываясь от лунного света. Тролль морщился, но
А невидимка по-прежнему таился в темноте.
– Кто ты? – прошептал тролль.
Ответа не последовало.
Тролль закрыл глаза и задышал ровно, спокойно. Он хотел отдохнуть.
– Эй! – донесся до него возмущенный шепот. – Ты что, спать вздумал?
– Почему бы и нет? – отозвался тролль еле слышно.
Невидимка не отвечал. Очень медленно он обошел пленника со всех сторон. Теперь тролль мог рассмотреть силуэт, маленький и хрупкий. Ему пришлось прикусить себе язык и нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Он узнал девочку.
Она догадалась об этом в тот же миг, когда он задержал дыхание.
Он почувствовал, как лезвие впивается ему в руки, и скрипнул зубами.
– Ой, – пробормотала девочка, – я тебя, кажется, поранила.
Она разрезала веревки на руках и сунула ему нож.
– Дальше ты сам.
Он посмотрел на лезвие, по которому тускло стекал лунный луч. Девочка, скрытая в темноте, наблюдала за ним. Отблеск угасающего пламени прополз по ее круглой, смуглой щеке, но она отвернулась, и все погасло.
Тролль наклонился вперед и, пачкая веревку собственной кровью, освободил себе ноги.
– Готов? – спросила девочка нетерпеливо. – Я заберу одну лошадь. Ты умеешь их ловить?
Тролль не ответил, но, когда Енифар направилась к лошадям, еле слышно свистнул сквозь зубы. Она мгновенно замерла.
– Что?
– Не надо, – не то сказал, не то подумал тролль. – Я пойду пешком.
Он поднялся на ноги, сделал несколько шагов на пробу, потом побежал. Енифар погналась за ним.
Они отбежали от спящего лагеря почти на полет стрелы, когда тролль позволил девочке догнать себя.
– Что тебе от меня нужно? – спросил он.
Она остановилась в нескольких шагах, тяжело переводя дыхание.
– Ты быстро бегаешь.
– Ты тоже, – кивнул он. – Так зачем я тебе понадобился?
– Кто я? – спросила она.
В третий или четвертый раз он внимательно оглядел ее с головы до ног.
Чужая луна, возможно, и сбивала с толку тролля, привыкшего к совершенно другим ночам, но так сильно не обманывается никто, даже тот, кто хочет обмануться.
И тролль открыл девочке то, что увидел в ней еще днем:
– Ты – знатного рода.
– Я ведь не родная дочка этим… – Енифар мотнула головой, как бы показывая на деревню, откуда она явилась.
– Нет, – тотчас же сказал тролль, даже не дослушав. – Это немыслимо. Об этом даже думать – и то смешно.
– Я
– Правда, – сказал тролль.
– А как мне в этом убедиться? Ты сумеешь найти доказательства?
– У тебя есть хвост? – спросил он.
Она густо покраснела и вскинула гневные брови:
– Ты не смеешь задавать мне такие вопросы!
– Ну так задай себе этот вопрос сама, – предложил он. – А мне можешь ничего об этом не рассказывать.
– У тебя вообще нет понятий о стыдливости, – отрезала Енифар. – Удивляюсь, как я решилась заговорить с тобой о подобных вещах.
– Ты и не заговаривала, – заметил он, ухмыляясь. – Я сам. – В лунном свете его синие зубы казались совсем черными, но оттого не менее кусачими.
Енифар покачала головой:
– Есть вещи, которые остаются непристойными даже в мыслях.
– Это правда, – согласился наконец тролль. Он высунул язык, очень длинный, и пошерудил им у себя в носу, а затем уставился на Енифар, прикусив кончик языка так, чтобы он трепетал между губами.
Енифар подошла к троллю вплотную и резко ткнула его кулаком в бок.
– Давай отвечай! – приказала она. – Кто я?
– Ты знатного рода, – повторил тролль. – Ты не человек.
– Еще раз спрашиваю: ты можешь доказать это? Без… ну, без хвоста?..
Тролль долго молчал, обдумывая вопрос. Потом он встретился с Енифар глазами и кивнул. Он больше не ухмылялся, ведь речь шла теперь не о жизни и смерти, а о чести знатной троллихи.
– Да, – обещал он. – Да, я докажу тебе, что это чистая правда.
– Вы, тролли, – омерзительные создания, – говорила женщина в деловом костюме. Ей доставляло громадное удовольствие произносить все эти слова. – Вас не должно быть в нашем мире. Вам вообще не следует существовать, вы – ошибка мироздания, неудачная раса, бред демиурга. Вы – пустые телесные оболочки, у вас нет души, у вас нет сердца, у вас ничего нет, кроме упитанного туловища. Вся ваша любовь, с которой вы так носитесь, – это физическое обладание. Вся ваша жизнь – это поесть да размножиться. И вы еще смеете проникать сюда, в наш мир, вы решаетесь осквернять его своим присутствием!
«Но ведь это вы крадете наших детей, – подумала пленница. Тяжелые обручи стискивали ее запястья, цепь не позволяла ей даже поднять руки. – Ведь это вы воруете маленьких троллят и обмениваете их на своих белобрысых недоумков, которые никому здесь не нужны, даже собственным родителям. Ведь это вы заставляете наших детей работать на себя, и бьете их, и браните, и считаете уродами, и даже отрезаете им хвостики… Мы-то не так поступаем с вашими детьми, если уж нам их подсунули. Мы жалеем их, и сытно кормим, и никогда не бьем, и уж точно никогда не заставляем работать. Они все равно, бедняжки, умирают, не дожив до зрелых лет, – но в этом нет нашей вины. А вот наши детки, как бы с ними ни обращались, вырастают ладными и крепкими и живут долго, и в этом нет никакой вашей заслуги».