Трон черепов

Бретт Питер

Когда Глухой вернул Аббана на землю, к ним подбежал мальчик. Он низко поклонился:

– Мастер Акас передает, что образцы готовы.

Акас руководил кузницами Аббана – чуть ли не важнейшим делом во всем лагере. Он был кузеном Аббана по браку, и платили ему щедрее, чем большинству дама. В его тени хоронился дозорный ха’шарум Аббана, из числа лучших – якобы с целью охраны, но в той же мере, чтобы предотвращать измену или уведомлять о любых намеках на нее.

– А, господин наставник, добро пожаловать! – Акасу было за пятьдесят, на голых руках круглились мускулы,

как у всех, кто работал в кузницах. Несмотря на возраст и габариты, он двигался с нервным возбуждением, свойственным людям более молодым. Будучи, как Аббан, хаффитом, он не носил бороды, хотя подбородок зарос грубой щетиной. От него разило потом и серой.

– Как дела с производством? – спросил Аббан.

– Делаем оружие и доспехи для Копий Избавителя, – ответил Акас, указав на палеты, где лежали копейные наконечники, щиты и защитные пластины. – Меченое стекло – неразрушимое, насколько мы можем определить.

Аббан кивнул:

– А для моей сотни? – В действительности в «сотне» Аббана, выделенной ему Ахманом, было сто двадцать ха’шарумов, а пополняла ряды почти тысяча чи’шарумов. Аббан хотел вооружить их всех и обеспечить лучшей экипировкой, какую можно купить за деньги.

Акас поскреб щетину:

– С этим возникли… задержки.

Керан свирепо скрестил руки, даже не нуждаясь в сигнале Аббана. Акас был крупным человеком, но не настолько глупым, чтобы не понять намека. Он успокаивающе поднял ладони:

– Но дело сдвинулось! Идите и посмотрите!

Он быстро направился к палетам, на которых, как зеркала, сверкали те самые щиты и наконечники. Выбрав один наконечник, он принес его к приземистой, тяжелой наковальне.

– Меченое стекло, – сказал Акас, воздев наконечник. – Посеребренное, как ты велел, чтобы скрыть его истинную природу от случайного наблюдателя.

Аббан нетерпеливо смотрел. И ничего нового не видел.

– Процесс серебрения ослабляет стекло, – сообщил Акас. – Гляди.

Он положил наконечник на наковальню и закрепил кольцевыми клеммами. Затем взял тяжелую кувалду с рукояткой в три фута длиной и весом как минимум в тридцать фунтов. Мастер-кузнец с отработанной плавностью размахнулся, предоставляя весу и инерции кувалды сделать больше, чем его внушительные мышцы. Она опустилась, и звон разнесся по всей кузнице, но Акас не остановился и вложил всю свою силу еще в два замаха.

– Зря сделали хаффита из этого человека, – заметил Керан. – Я мог бы превратить его в великого воина.

– И не имел бы для него ни оружия, ни доспехов, – кивнул Аббан. – Пусть саги врут о работающих в кузницах калеках, но это тяжелый мужской труд, и он не лишен почета.

После третьего удара Акас освободил наконечник и предъявил к осмотру. Аббан и Керан поднесли его к свету, вертя так и сяк.

– Вот здесь, – показал Керан.

– Вижу, – ответил Аббан, всматриваясь в крошечный дефект в стекле близ места удара.

– Еще десять ударов – и будет трещина, – сказал Акас. – Дюжина – и оно разобьется.

– Но все равно прочнее обычной стали, – признал Керан. – Любому воину повезет, если обзаведется таким оружием.

– Возможно, –

ответил Аббан, – но моя сотня не «любые воины». У них величайший наставник на свете, богатейший хозяин, и оснащение должно соответствовать.

– Я не спорю, хотя зеркальные щиты имеют некоторое преимущество перед чистым стеклом, – буркнул Керан. – При помощи зеркал мы в Лабиринте сгоняли алагай в стадо. Их легко обмануть собственными отражениями.

– По крайней мере, это хоть что-то, – сказал Аббан, вновь оглянувшись на Акаса. – Но ты говорил о подвижках?

Акас расплылся в широкой заговорщицкой улыбке:

– Я имел вольность изготовить комплект из нового сплава.

Сплавом был электрум, редкая природная смесь серебра и золота, имелась она в ограниченном количестве и стоимостью превосходила всякое воображение. Избавитель уже конфисковал весь учтенный металл для исключительного использования его Дамаджах. Аббан обезопасил собственный источник, и агенты искали новые, но, если Дамаджах поймает его на хранении священного металла, последствия не заставят себя ждать.

– И? – спросил Аббан.

Акас извлек из-под полотнища наконечник и щит. Оба сияли ярко, словно отшлифованные зеркала.

– Во всяком случае, они прочны, как меченое стекло. Мы не сумели ни расколоть их, ни расплавить. Но новый сплав обладает… и другими свойствами.

Аббан сдержал улыбку, готовую заиграть на губах.

– Продолжай же.

– Когда мы зарядили оснащение, воины сделали кое-какие поразительные открытия, – ответил Акас. – Щит не только блокировал удары алагай. Он поглощал их. Воин принял на себя полноценный удар хвостом скального демона и ни на дюйм не сдвинулся с места.

Керан остро взглянул на кузнеца:

– После зарядки алагай не могли даже приблизиться к щиту на расстояние длины копья. Воинам приходилось отводить щит, чтобы ударить.

– Если приходится отказаться от защиты, чтобы нанести удар, то это недостаток в той же мере, что и достоинство, – заметил Керан.

– Возможно, – сказал Акас, – но бить-то каково! Наконечник расколол чешую скального демона так же легко, как вошел бы в воду. Полюбуйтесь.

Он закрепил наконечник на наковальне вертикально острием вниз, воспользовавшись другим зажимом. Затем снова поднял кувалду и с силой ударил. Раздался звучный звон, и Аббан с Кераном разинули рты, глядя, как наконечник на дюйм углубился в железо. Акас ударял еще и еще, с каждым разом все глубже забивая наконечник, словно гвоздь в дерево. На четвертом ударе наковальня раскололась надвое.

Керан шагнул к ней, благоговейно потрогал треснувший металл.

– Об этом должен услышать андрах. Это должно быть у каждого воина. Победа на Шарак Ка будет за нами!

– Андрах уже знает, – солгал Аббан, – как и Избавитель с Дамаджах. Если, Керан, ты дорожишь своей жизнью и уповаешь на Небеса, то никому не заикнешься. Всего одна тонкая полоска этого сплава в стекле стоит дороже дворца дамаджи, и материала не хватит, чтобы вооружить даже часть наших войск.

Уголки губ Аббана приподнялись в улыбке, тогда как у Керана, наоборот, опустились.