Трон черепов
Шрифт:
Фахки закатил глаза:
– Отец, с каких пор ты печешься о законе Эверама? Ты нажил на кузи половину состояния.
Аббан издал смешок:
– Я этого не отрицаю, но достаточно умен, чтобы не проигрывать вырученное и не пьянствовать у всех на виду.
Он дохромал до третьего в комнате стула, сел и уставился на сыновей через проем между горбами костыльного навершия в форме верблюда.
– Что касается вашего якобы превосходства над хаффитами, то скоро мы это проверим. Вас накормят и дадут выспаться. Утром получите копье и щит, сразитесь с кем-нибудь из моих стражей-ха’шарумов.
Фахки фыркнул:
– Я убью его раньше, старик, чем твоя туша прохромает через комнату.
Керан отрывисто хохотнул в ответ:
– Если продержитесь пять минут, я сам отдам вам и платье, и собственное имя.
С лица Фахки слетело самодовольное выражение.
– Наставник, зачем ты служишь этому хаффиту? Ты обучал самого Избавителя. Ты мараешь свое доброе имя каждым приказом, полученным от низшего. За сколько ты продал свою честь свиноеду?
Керан подошел к Фахки и низко склонился как бы в намерении ответить шепотом. Фахки, дуралей, подался к нему.
Удар Керана сбросил его со стула. Фахки закашлялся и выплюнул на каменный пол сгусток крови и обломки зуба.
– Хами отцу, если он тебе разрешает… – начал Керан.
– До поры, – вставил Аббан.
– До поры, – согласился Керан. – Но я, как ты сам говоришь, наставник шарумов. Я обучил бессчетное количество воинов и рассматриваю их победы как собственные. Я показал солнце миллиону алагай, юнец, и не обязан ничего тебе объяснять. За каждое дерзкое слово в мой адрес я буду что-нибудь тебе ломать. – Керан улыбнулся в ответ на яростный взгляд Фахки. – Давай. Иди ко мне. Я читаю это в твоих глазах. Подойди и испытай свое мужество. У Аббана два сына. Может быть, он обойдется одним.
– Пожалуй, мне и оба ни к чему, если у них хватит глупости напасть на тебя, наставник, – сказал Аббан.
Фахки тяжело задышал, и мышцы его взбугрились, но он остался на месте.
– Зачатки мудрости, – кивнул Аббан. – Возможно, надежда еще не потеряна.
На следующий день во дворе Фахки выбрал самого мелкого и слабого, на его взгляд, ха’шарума. Костлявый очкарик не выглядел ровней Фахки, высокого и плотного, как отец.
Смотреть собрался весь клан Хамана. Во внутреннем круге Аббан разместил женщин: сестер Фахки, его кузин, тетушек и мачех. Ха’шарумы и чи’шарумы наблюдали с жадностью, как и все работники Аббана, которым дозволили прервать дела сугубо для пущего унижения юноши.
Фахки настороженно кружил, напоказ вращая копьем – грозно, хотя и бесцельно. Очкастый ха’шарум спокойно следил за ним, не утруждаясь кружением. Он был из племени Шарах и вместо копья вооружился шестом для ловли алагай – длинным и полым, заканчивающимся плетеной петлей, которую воин затягивал поворотом древка.
Сквозь толпу протиснулся торговец засахаренными орехами.
Наконец напряжение Фахки достигло предела, и он сделал выпад. Воин отбил острие и, мгновенно накинув на шею Фахки петлю, крутанул шест
Поворот шеста – и Фахки лег ничком. Аббан кивнул своей дочери Сильвах, и девушка шагнула вперед, держа короткий кожаный хлыст.
– Прости, брат, – сказала она, стягивая с Фахки панталоны и бидо.
Юноша стал вырываться, но ха’шарум затянул петлю и удержал его на животе.
Аббан взглянул на стоявшего рядом Шустена. Сын смотрел в землю, не в силах наблюдать за расправой, но вздрагивая от звука каждого удара и оплакивая унижение брата.
– Я верю, сын мой, что этот урок не пройдет для тебя даром, – сказал Аббан.
– Нет, отец, – ответил Шустен.
– Хорошо, – кивнул Аббан. – Надеюсь, твой брат столь же разумен. Если покажете себя достойными, Керан как надо обучит вас с Фахки и вы подниметесь до ха’шарумов.
Руля шестом, воин-шарах подвел Фахки к Аббану. Юноша покраснел от стыда под слоем дворовой грязи, изборожденной струйками слез. Аббан кивнул воину, и тот, освободив Фахки, замер на страже.
– Это Лифан, – указал на шараха Аббан. – Он будет твоим наставником.
Шустен поднял взгляд:
– Ты же сказал, что наставник Керан…
– Будет учить вас воевать, да, – подтвердил Аббан. – Если окажетесь достойны. Лифан будет учить вас чтению, письму и математике. Тому, чему начала учить вас ваша мать, но перестала, когда вас призвали на Ханну Паш. Вы будете выполнять все его распоряжения. Когда научитесь читать, не шевеля губами, и считать без помощи пальцев, мы обсудим, можно ли вам снова взяться за копья.
Глава 7
Чаще сума вместо ума
333 П. В., осень
Джардир таращился на Пар’чина, ища в его ауре лукавство – или безумие. Но Пар’чин был спокоен, собран и крайне серьезен.
Джардир открыл рот, затем захлопнул. Пар’чин рассмеялся.
– Если это шутка, Пар’чин, то мое терпение иссякнет…
Сын Джефа остался спокоен и махнул ему, чтобы тот сел. Сам же в знак доверия стал пятиться, пока не уперся спиной в окно, после чего соскользнул на пол и устроился средь обломков стула.
– Никаких шуток. Понятно, что у тебя голова пошла кругом. Много вопросов небось? Передохни и задай, когда созреешь.
Джардир, ни в чем не уверенный, оцепенел. Боевой азарт испарялся, но Джардир не позволял себе расслабиться, зная, что Пар’чин может напасть, едва он утратит бдительность.
Но в душе он не верил в это. Пар’чин был кем угодно, но не лжецом. Его непринужденная поза напомнила Джардиру о бессчетных часах, которые они провели за расспросами друг друга, говоря обо всем на свете в обоюдном стремлении понять чужие язык и культуру. От расслабленности Пар’чина Джардиру всегда становилось легко, как никогда не бывало при общении со своими.