Трон Кольца
Шрифт:
– Мы пришли помочь.
– Сражение обошлось вам слишком дорого. В первую ночь не появится ни один гул. Отдыхайте.
– Но ведь, в конце концов, это была моя идея, – запротестовала Валавирджиллин.
– Не ваша, а терла, – поправила ее Мунва.
Валавирджиллин кивнула, с трудом сдержав улыбку. Здесь принято все приписывать терлу, как и в случае с утверждением «ЛуисBy помог терлу вскипятить море».
Она указала на маленьких гоминидов:
– Кто они?
– Перилак, Сайлак, Манак, Кориак, –
Глинеры улыбнулись, покивали головками, но не спешили приблизиться. Сначала они отошли подальше от мертвецов и шатра туда, где великаны снимали с себя простыни и аккуратно выворачивали их изнанкой наружу, после чего подбирали свои кривые мечи и арбалеты. Глинеры скинули грязные простыни и повесили за спину узкие мечи.
Подошел Биидж, уже без простыни, с оружием в руках.
– Мы натерли простыни мунчем и расстелили их под шатром, – сообщил он. – Добро пожаловать всем.
Машинным людям глинеры доходили до подмышек, а великанам до пояса. У них были заостренные безволосые лица, широкие улыбки обнажали чересчур большое количество зубов. Они носили туники из выделанной кожи смирпов, богато украшенные перьями. У женщин, Перилак и Кориак, из перьев были выложены узоры в виде маленьких крыльев. Чтобы не испортить их, женщинам приходилось двигаться с осторожностью. Манак и Сайлак выглядели так же, правда, руки у них были свободны – чтобы сражаться.
Заморосил дождь, и машинные люди поспешили укрыться в шатре, где пол устилал толстый слой травы. Лиц Валавирджиллин почти не видела. Ночь лучше всего было начинать с РИШАТРА, а не на поле битвы.
– Печально все это, – вздохнула Перилак.
– Скольких вы потеряли? – спросил Вондернохтии.
– Теперь уже почти две сотни.
– Нас было только десять. Четверых не стало. Сопашинтей и Читакумишада мы оставили у пушки. Барок приходит в себя после пережитого ночью ада.
– Мужчина нашей королевы отправился с женщиной терла за подмогой к другим гоминидам. Если… – глаза маленькой женщины метнулись вверх, – …властители ночи не заговорят, завтра к нашим голосам присоединятся другие.
Легенда гласила, что гулы слышат любое слово, сказанное о них, если только – так утверждали некоторые – разговор не происходит при ярком дневном свете. Возможно, что даже сейчас гулы окружают их.
– Может ли мужчина вашей королевы заниматься РИШАТРА со своей дорожной спутницей? – поинтересовался Кэй.
Глинеры захихикали, Биидж и Мунва разразились громким хохотом. Маленькая женщина – Перилак – ответила Кэю:
– Если женщина из травяных великанов обратит на него внимание. Размер много значит. Но между вами и нами, может, кое-что и получится.
Перилак и Кэйвербриммис поглядели друг на друга, словно им в голову пришла одна и та же мысль. Маленькая женщина взяла Кэя под руку; рука Кэя погладила перья ее одежды.
– Наверно, они накапливаются у вас гораздо быстрее, чем можно использовать? – предположил он.
– Нет, – ответила Перилак. – Кожа быстро изнашивается. На продажу у нас остается
– Что, если мы найдем способ сохранить кожу подольше?
Время от времени с дуновением воздуха Валавирджиллин улавливала омерзительный запах, напоминавший о разыгравшемся сражении, и отмахивалась от него, но Кэйвербриммис не замечал никакой вони. Мысленно он перенесся туда, где победы и поражения выражались в цифрах, где расстраиваться или волноваться было неуместно и непозволительно, а империя выжила лишь потому, что хлам, ненужный одному гоминиду, для другого был хлебом насущным.
Наступила полночь, но в слабом отсвете дуги Арки она разглядела широкую ухмылку Бииджа.
– Ты когда-нибудь наблюдал, как ведется торговля? – спросила Валавирджиллин у великана.
– Да, пришлось несколько раз. Луис By появился у нас, когда я был маленьким, но тогда все переговоры велись между ним и старым терлом. Тридцать фаланов тому назад красные заключили с нами мир; была разделена территория проживания. Двадцать четыре фалана назад мы собрались вместе с морскими людьми и красными, чтобы обменяться друг с другом картами местности. Все узнали много нового, заодно выяснили, что травяные великаны чересчур огромны, и это неудобно.
Если бы Валавирджиллин из вежливости принялась это отрицать, Биидж бы ей не поверил. Она прост пожала травяному великану руку.
Тем временем тучи сомкнулись, и наступила полная темнота.
Один из мужчин-глинеров спросил:
– Нам нужно только ждать? Они посчитают это более вежливым?
Кажется, это был Манак. Волосы вокруг шеи у него росли гуще, наверное, он был альфа-мужчиной, а Сайлак – бета-мужчиной. У многих рас гоминидов большинство действий выполнял один мужчина, но так ли это у глинеров, Валавирджиллин не знала,
– Манак, сейчас гулы здесь, – пояснила она. – В их среде обитания. Можешь рассмотреть даже такую возможность, что мы устраиваем прием для властителей ночи. Ты готов к РИШАТРА?
Валавирджиллин обернулась к Бииджу.
– Если говорить о размере, то лучше, если я буду больше. Думаю, Бонд начнет с Мунвой…
Хотя, как она заметила, Кэй и Перилак уже забыли о торговле. У каждого своя точка зрения.
Ришатра с мужчиной-глинером мало чем отличалась от эротического стимулирования.
РИШАТРА с будущим терлом опять же оказалась совершенно иной. Она доставила своеобразное удовольствие. Большой, нетерпеливый – хотя страшно гордился своей выдержкой. Он был очень большим.
Для Кэйвербриммиса, судя по всему, эта ночь удалась на славу. Хороший торговец, да и человек в целом хороший. Они были близки в полном смысле этого слова. Валавирджиллин не могла забыть об этом… да, в общем, и не пыталась.
Занятия сексом – это вопрос определенного соответствия. Века эволюции сформировали многочисленные реакции гоминидов при занятиях сексом: приближение, запахи, позы и позиции, визуальные и тактильные ключи. Культура дополнила этот список: танцы, группировки, стили, дозволенные слова и фразы.