Трон Торна
Шрифт:
Он открыл плотно притертую стеклянную пробку и одним броском отправил жидкость в рот. Словно ледяная игла впилась в язык, он тут же онемел, сразу же вслед за этим леденящий холод резко сменился волной тепла. Стиснув зубы, Рон заставлял себя представить храм — таким, каким он видел его утром, когда, ополоумев от страха, запаха крови и вида истерзанных тел, выполз на свет. Когда один за другим вытаскивал из темного прохода изодранные в клочья тела своих друзей. Этот храм был рядом, когда он руками, покрытыми коркой запекшейся крови, копал в каменистом грунте могилу…
Айрин стояла за его спиной,
Вот отзвучало последнее слово заклинания, и из закушенных губ Айрин вырвалось отчаянное «не получилось».
— Рон, думай, думай еще… — шептала она. — Представь это место, представь как можно ярче. Трудно открыть портал туда, куда ты хочешь, стократ труднее открыть его в место, которое видел кто-то другой. Думай, Рон, милый, думай.
Сквозь давящую пелену воспоминаний к Сейшелу пробивались тихие, словно доносящиеся откуда-то издалека слова. Слова просили, требовали, приказывали вновь и вновь переживать тот день, опять и опять вспомнить храм, где нашли смерть дорогие ему люди.
И он не мог ослушаться этого тихого голоса, вновь возвращая свое сознание к храму. Черные статуи у узкого входа, растопырившие каменные крылья и выставившие напоказ огромные когти и клыки. Статуи, что сделаны из камня… Смех Джоса, чуть презрительный, чуть нервный — он и сам, пожалуй, не слишком хочет лезть во тьму мимо этих чудовищ, но Джос командир, он не имеет права на слабость. Эти же статуи, только наутро, при свете дня… Коготь с зарубкой от его, Рона, сломавшегося меча. Топор ударяет в камень, мелкое крошево брызжет в разные стороны, попадая в глаза, в рот… от следующего удара откалываются кусочки побольше. А он бьет еще раз, и еще, и еще… И вот лишь две груды гравия остались от статуй, что умели оживать…
— Рон, очнись, очнись! Скорее, милый!
Он открыл глаза. Прямо перед ним сиял туманный диск, чем-то напоминающий то облако, что открыло ему дорогу из ледяного царства Чара. Лошадей оседлали заранее, вьюки приторочили к седлам — Айрин предупредила, что удержать портал сможет считанные секунды, это заклинание прямо-таки высасывало Силу из мага. Девушка могла бы добавить, что только очень сильные маги пытались пользоваться этой формулой — гораздо проще было потратить несколько дней на неспешную дорогу, чем рисковать потерять сознание от слабости во время перехода — тогда уж точно неудачнику откроется прямой путь в никуда.
— Давай в проход! Быстрее, молю тебя! За мной!
Айрин нырнула в сияющее марево, и Рон вздрогнул. Ему показалось, что вот сейчас девушка выйдет с другой стороны светящегося диска и виновато разведет руками — не получилось, мол.
Но она не вышла.
Ильтар хлопнул по крупу лошадь так, что та, а животному явно не хотелось идти в эту неизвестность, от удара присела, а затем рванула вперед, скрывшись среди сияния.
Ильтар протолкнул вперед еще одну лошадь и махнул Рону. Тому ничего не оставалось
Всполохи света замелькали перед глазами рыцаря. Он почувствовал, как его куда-то несет, как будто чудовищный вихрь подхватил его тело и мчит вперед, чтобы спустя мгновение разбить о скалы. Сейшел зажмурился и отдался течению…
Ильтар остался на поляне один. Он закинул лук за плечо и шагнул к порталу.
Тарсис наконец выбрал момент. Теперь эльф один, он стоит к нему спиной, и его страшный лук убран.
Вампир понимал, что он проиграл. Куда делись девушка и рыцарь, куда унесла их эта проклятая магия — он не знал и знать не хотел. Он скажет хозяину, что эта ведьма применила какие-то мощные чары — чудовищно мощные, он всей кожей ощущал, какая огромная сила сейчас носится вокруг поляны, волнами расходясь от сверкающего круга в центре ее. Хозяин знает, что это за магия, наверняка знает, ибо хозяин знает все. Он поймет и простит.
А вот эльфу прощения не будет. Рыцарь, конечно, отменный боец, но он сражался с Тарсисом открыто. Меч против когтя. Мысль о том, что его сущность вампира давала ему преимущества, причем огромные, Тарсис отбросил как не имеющую особого значения. Но вот эльф нашпиговал его стрелами, даже не сблизившись для честного поединка.
Для Тарсиса настало время мести, давно желанной, сладкой мести. Да и потом, возможно, ему удастся найти волшебницу и ее спутника. Если их будет всего двое, шансы на победу существенно увеличатся.
И он бросился вперед, раскинув огромные крылья, целясь клыками в шею шагающего к светящемуся кругу эльфа.
Рон вдруг почувствовал, как бешеная скорость его полета начинает спадать. Вот уже не ураган несет его в неизвестность, а что-то вроде легкого ветерка чуть ерошит ему волосы. Даже не зная почему, он сделал еще шаг вперед, и внезапно оказался под звездным небом рядом с Айрин и ужасно испуганными, не находящими себе места лошадьми.
Он споткнулся о камень и припал на одно колено. Встал, отошел в сторону — с секунды на секунду здесь появится эльф, и не хотелось бы, чтобы оба они, столкнувшись, растянулись на острых камнях.
Оглядевшись, он понял, что магия Айрин сработала именно так, как следовало — они стояли на небольшой площадке неподалеку от входа в храм. И тут же Рону стало понятно, почему так медленно шло создание портала — его представления об этом месте, даже подстегнутые магическим зельем, были не вполне верны. Поначалу…
Горгулий у входа не было. И дело не в том, что стояла ночь и каменные уже вступили в свои права — да, это произошло, горгульи ожили и попытались задержать кого-то, кто решился проникнуть в древний храм.
Но это оказалось им не по силам.
Сейчас не было двух аккуратных кучек гравия, в которые превратились они тогда, много лет назад, под ударами топора Сейшела. Сейчас стражей постигла иная судьба… Куски каменных тел были раскиданы везде… даже трудно было поверить, что это невероятное количество обломков когтистых лап, клыкастых морд и блестящих словно слюда крыльев ранее составляло всего лишь две некрупные статуи. Хотя кто знает этих стражей, может быть, они умеют увеличиваться в размерах, например, даже удваиваться или утраиваться.