Трон Торна
Шрифт:
— Теперь она всегда со мной, и сама Чаша, и заключенная в ней Сила. Судя по тому, что вы здесь, подозреваю, вам известно кое-что и о ней, и об этом, — он небрежно кивнул в сторону Трона. — И вам наверняка будет приятно увидеть, как я соединю Трон и Чашу, получу всю власть этих артефактов, стану всемогущим… нет, я стану равным богу.
В глазах девушки плескалась такая ненависть, что, если бы взгляды могли убивать, от некроманта давно осталась бы лишь жалкая горстка пепла. Ее беспомощность и неподвижность несказанно радовали Берга.
Еще несколько часов назад он вряд ли сознавал, как ему необходимы
— А теперь смотрите внимательно. Свидетелем того, что вы увидите, не был ни один человек. Вы присутствуете при рождении бога, так не пропустите же ни мгновения.
Берг шагнул к Трону…
Рон изо всех сил и без малейщего эффекта пытался сдвинуться с места, когда вдруг услышал голос, что заглушал даже эхом отлетавший от стен голос некроманта.
«Рон, слушай меня внимательно…»
«Гранит?» — Сейшел мог ответить только мысленно и надеяться, что дух великого дракона его поймет.
«Да. Не перебивай, у меня мало сил. Сейчас я на три удара твоего сердца верну подвижность твоему телу. Только на три удара, на большее меня не хватит. Я сделаю это по твоей команде».
«Но что я могу сделать?» — спросил пораженный рыцарь, понимая, что одолеть силу некроманта мечом… это просто невозможно.
«Меч, что сейчас в твоей руке, тот ли это клинок, что когда-то ты получил в моей пещере?»
«Да…»
«Хорошо. Тогда ударь им по руке с Чашей. Ударь так, как не бил никогда в жизни. Собери все силы. Я не могу больше говорить, Рон. Я жду твоей команды… и запомни, три удара сердца. Запомни… и прощай».
Рон внимательно смотрел на некроманта, следил за каждым его движением, не вслушиваясь в слова, которые тот говорил. Он ждал подходящего момента, ждал, смертельно боясь, что пропустит его, что упустит свой единственный шанс.
И вот этот момент наступил. Некромант повернулся к рыцарю боком и шагнул к Трону. И в этот миг раздался отчаянный мысленный вопль Рона:
«Сейчас!!!»
И тело ожило. Меч, описав дугу, со страшной силой обрушился на некроманта, рефлекторно вскинувшего для защиты левую руку. Ту, кисть которой обтягивала почти расплавившаяся в огненном бассейне древняя Чаша Торна.
Меч, в невероятно далекие времена выкованный самим Создателем, столкнулся с рукой, что была закалена в пламени земных недр и напитана магической силой артефакта, тоже когда-то принадлежавшего богу.
Лишь доли мига длилось столкновение двух сил. Меча, что, по словам Гранита, сказанным тогда, в пещере, «никогда не подведет, не затупится, не сломается», и кости, что без труда могла отразить сокрушительный удар клыков высшего вампира, способных проломить толстые латы. Доли мига… Сноп искр…
И сталь, созданная Торном, победила.
Рука, отсеченная мечом, еще катилась по полу, гремя своим золотым «украшением», а некромант, отброшенный силой
Дальнейшее произошло в один миг. Фигуру Берга, что тяжело рухнула на Трон, со всех сторон окутало сияние. Пожалуй, Рон не смог бы внятно объяснить то, что видели его глаза, но сияние было каким-то… черным. Это был и свет, и в то же время не свет. Что бы это ни было, оно полностью скрыло фигуру некроманта, а затем последовала ярчайшая вспышка, заставившая и Рона, который мог бы зажмуриться, но не успел, и Айрин, которая возможности выбора не имела вовсе, на некоторое время ослепнуть.
Когда же перестали плясать черные круги перед глазами и зрение постепенно вернулось, Рон увидел, что его подруга уже не скована невидимыми цепями. Неуверенно, словно еще не доверяя телу, что так подвело ее совсем недавно, она сделала осторожный шаг по направлению к Трону.
А на нем лежал длинный темный плащ… и не было ни малейшего признака того, что под ним есть чье-то тело. Некромант исчез.
Потом, много времени спустя, они будут не раз возвращаться к этому событию. И хотя Айрин будет придерживаться другого мнения, Рон все же сочтет более веским заявление Чара. Слова о том, что Трон предназначен лишь для управления Чашей, и ни для чего иного. И, главное, он не предназначен для того, чтобы на нем сидели. Поэтому, не обнаружив в руке существа, посмевшего прикоснуться к нему, Чаши, Трон уничтожил это существо. Уничтожил без следа, оставив лишь сапоги, плащ, какие-то тряпки… и руку, что лежала, отрубленная, у дальней стены.
Волшебница задумчиво смотрела на этот обрубок, увенчанный неправильной формы комком золота. Ее руки были бессильно опущены, а в глазах… в глазах стояла глухая, безнадежная тоска.
— Знаешь, — тихо сказала она, — а ведь как было бы просто сейчас взять ее, Чашу… Взять и взойти на этот Трон. Получить все знания о магии, какие только возможно.
— Айрин, что ты говоришь?!
— Я знаю, что говорю, Рон. Очень хорошо знаю. Тот, кто владеет Чашей и Троном, может все. ВСЕ, ты понимаешь, что означает это слово? Конец болезням и голоду, конец непогоде и войнам, несправедливости и жестокости. Вечная жизнь. Богатство. Абсолютная власть. И все это здесь, Рон, прямо здесь… только протянуть руку. Я ведь смогла бы выдержать Силу Чаши, ты знаешь это, друг мой. Я бы смогла применить всю эту Силу с пользой, с пользой для всех. Протянуть руку, и взять… правда, это так просто?
Рон молчал, ошеломленный словами возлюбленной. Он не знал, что сказать, не знал, как выразить словами то, что сейчас кипело в его душе.
– Да… но я боюсь, что однажды мне захочется применить эту Силу не ради кого-то… людей, эльфов, гномов… а ради себя самой. И боюсь, что мне это понравится. Я буду делать это снова и снова, всемогущество так приятно, бессмертие так притягательно, золото и драгоценные камни так легко затмевают разум. А что потом? А потом, возможно, будет собран отряд, чтобы положить конец правлению без душной и жестокой волшебницы, что правит мечом и магией. И кто знает, любовь моя, может быть, в этом отряде будешь и ты.