Трон
Шрифт:
– Охрана у них так себе, – заметил Дункан, наблюдая, как корчится от боли карлик.
– Извините, что не подготовились к встрече. – Локи говорил язвительно, четко произнося слова, будто боялся, что его не поймут.
– И очень напрасно, – ухмыльнулся Дункан. – Вы что же думали, что мы не придем за принцессой?
– Ну, я так не думал, – процедил Локи.
– Не получается! – Таких хитроумных запоров я еще в жизни не видела. – Может, откроешь?
Локи вздохнул, Финн дернул его за руку. Мы с Локи разом посмотрели на Финна. Поймав мой взгляд, он неохотно отпустил витра:
– Только
Локи молча подошел к двери и начал открывать. Я внимательно наблюдала, но так и не смогла уловить смысл и последовательность действий. Затворы громко лязгали, а из камеры неслись вопли Риза. Финн не сводил глаз с Локи, ожидая подвоха, а Дункан караулил коридор, вглядываясь в сумрак.
Наконец дверь распахнулась, Мэтт с Ризом вылетели из темницы, едва не сбив Локи с ног. Риз накинулся на меня с радостными криками. Уверена, Финн наблюдал за этой сценой без особой радости. Зато Мэтт, увидев Финна, замер. Новой стычки удалось избежать только потому, что место и время явно не годились для выяснения отношений.
– Ну что, ты доволен? – мрачно спросил Мэтт.
– Мэтт, не надо. – Я высвободилась из объятий Риза. – Финн здесь, чтобы спасти нас. Так что замолчи и пойдем.
– Но где стража? – спросил Дункан, все еще не веря нашему успеху.
– Быстрее! – крикнул Мэтт.
Туве отпустил гоблина, и они на пару ринулись вперед, словно прокладывая нам маршрут.
Я задержалась, оглянувшись на Локи. Силуэт витра одиноко, почти несчастно темнел на фоне входа в камеру. Вся его бравада испарилась.
– Не докладывай Орену сразу, что мы сбежали, хорошо? – попросила я.
– Как пожелаешь, – ответил Локи.
– Спасибо!
Локи молчал. Я чуть не предложила ему сбежать с нами, но тут меня настойчиво позвал Финн.
Я кинулась вслед за остальными, и, когда догнала, Финн схватил меня за руку. Этот простой жест вселил в меня силу и уверенность. Так мы и бежали по коридору, а потом по лестнице – взявшись за руки. И все мои обиды на Финна бесследно испарились.
Мы выскочили в холодную ночь. Впереди бежал Дункан, то и дело спотыкаясь. За ним по пятам – Риз. Туве и Мэтт, бежавшие следом, постоянно оглядывались, чтобы убедиться, что мы с Финном не отстаем.
Земля была холодной, камни и ветки больно кололи босые ноги. Как только я замедляла шаг, Финн сжимал мою руку и тянул за собой. Пахло морозом и хвоей, где-то вдалеке ухала сова.
Я оглянулась лишь однажды, но дворец был едва различим в темноте, ни одно окно не светилось, и его очертания почти сливались с серой тьмой.
Серебристый кадиллак Финна стоял в тени большого дерева. Лунный свет мягко играл на его поверхности едва заметными бликами. Когда мы оказались у машины, Дункан уже сидел на заднем сиденье, Мэтт с Ризом стояли рядом с автомобилем.
– В машину! – скомандовал Финн, раздраженный их недогадливостью.
Туве послушно забрался на переднее сиденье.
– Венди, – смущенно сказал Риз, – я не могу сесть.
– Что? – удивился Финн.
– Я применила к нему убеждение, и его заклинило…
– Просто скажи ему, черт побери, чтобы садился в машину, – велел Финн.
Я продолжала стоять столбом, ничего не понимая, и Финну пришлось
– Используй убеждение. Заставь его сесть. Дома разберемся.
Я посмотрела на Риза, при лунном свете его лицо смутно белело, глаз совсем не было видно, но, может, это не так уж важно. Я сконцентрировалась и велела Ризу сесть в машину. Через несколько томительных секунд он с облегчением вздохнул:
– Какое счастье – я снова сижу!
Мэтт сел рядом с Ризом, но не закрыл дверцу, ожидая, что я сяду с ним рядом. Но Финн по-прежнему сжимал мою руку в своей. Обойдя автомобиль, мы подошли к водительской дверце. Я проскользнула в середину и пристроилась на подлокотнике, освобождая Финну место за рулем.
Мэтт попытался возмутиться, но автомобиль уже рванул с места, и Мэтт, чертыхнувшись, на ходу захлопнул дверь. Все остальные хранили напряженное молчание. Мы все были слегка обескуражены, потому что ожидали, что витра дадут нам более серьезный отпор, особенно если вспомнить, как настойчиво они меня преследовали. А все оказалось просто… слишком просто.
– Странно, – наконец произнес Дункан. – Они не предприняли ничего. Они даже не попытались нас остановить.
– Но мы же действительно нанесли им серьезный урон, – пробормотал Туве. – Скорее всего, народ залечивает раны или…
Дункан еще побубнил про то, как все это подозрительно, и весь Андарики такой странный, впрочем, он и не ждал ничего другого… Но никто не поддержал разговор, и Дункан замолчал.
Я устроилась поудобнее на своем насесте. Как только я оказалась в безопасности, мной овладела смертельная усталость. Пристроив голову на плече Финна, я наслаждалась его близостью и сама не заметила, как заснула.
Восемь
Предсказания
Насколько сладок был сон рядом с Финном, настолько же неприятно оказалось пробуждение. Тело все еще ломило после драки с Кирой, да и ночь в дороге не пошла мне на пользу, и, открыв глаза, я чувствовала себя не человеком, а ходячим пособием по изучению судорог, колик и спазмов.
Когда мы добрались до места и я наконец-то выпрямилась, шея буквально заскрипела от боли. Я вывалилась из машины и стала разминать плечи. Мэтт изумленно разглядывал дом Элоры. Это был настоящий дворец, роскошный и величественный, с белоснежными стенами, увитыми плющом и виноградом. Возвышаясь на крутом берегу Миссисипи, он словно парил над водой, опираясь на изящные колонны. Стена здания, обращенная к реке, была полностью стеклянной.
Я очень хотела поговорить с Мэттом обо всем, что случилось, но сначала предстояло разобраться с Элорой. Она снова меня обманула. Если бы я знала, что правитель витра – мой отец, я бы никогда не взяла Риза с собой, не подвергла бы опасности ни его, ни Мэтта.
Еще нужно как-то привести в порядок Риза, ведь чтобы извлечь его из машины, мне снова пришлось воздействовать убеждением. Мы втроем направились ко входу во дворец. Финн и Туве остались у машины.
Финн советовал мне сначала успокоиться, а уж потом искать королеву. Но я не стала его слушать и понеслась к Элоре. Я больше ее не боялась. Ни капельки. Это Орен мог меня покалечить, а самое худшее, на что была способна Элора, – унизить.