Тропы
Шрифт:
– Сцена называется «Как кот за птицею гонялся», – прокомментировал Маир.
Лар оказался замечательным артистом. Он делал всё так вдохновенно, серьёзно и искусно, что я замерла на месте. Он умудрялся изображать и кота, и птицу, и не только голосом, но и движениями тела, и даже выражением лица. Конец сценки был плачевен: кот достал-таки птичку и скушал её с потрохами. Я усиленно хлопала в ладоши.
– Ничего себе! Здорово! Вы, ребят, меня поразили…
Лар радостно улыбнулся, довольный похвалой, а Маир смешно
– Ты меня тоже поразила, Фрэйа.
– Чем же? – удивилась я. – Во мне не скрыто никаких особых талантов.
– Ты не похожа на остальных, – ответил он, откашлявшись. – И этим поражаешь.
– Ну… – смущенно улыбнулась я. – Мы все очень разные…
– Нет, – протянул парень, – я не о том. То, что делаю я, это внешняя магия, а в тебе есть магия внутренняя. Трудно объяснить.
Лар кивнул, соглашаясь с братом, и я уже готова была покраснеть, но всё-таки ответила им с улыбкой:
– Наверное, всё дело в моей внутренней жизни духа. И в вашей, кстати, тоже.
– Возможно, – задумчиво кивнул старший.
– Фрэйа, а ты замужем? – вдруг спросил Лар, и Маир кинул на него недовольный взгляд.
– Нет, – ответила я, – но есть человек, который мне дорог.
– И он среди тех, кого ты потеряла? – спросил Маир.
– Да, и я уверена – он тоже меня ищет.
– А кто он? – снова спросил Лар. В его словах не было ни намека на грубость, только чисто мальчишеское любопытство. Маир, однако, посчитал, что это чересчур, и пихнул брата локтем в бок, но я только улыбнулась.
– Все в порядке. Мне приятно говорить об этом.
– Мне просто интересно, – начал оправдываться младший. – А тебе нет?
– Если мне интересно, это не значит, что я буду приставать к человеку с расспросами, – ответил Маир. – Но раз Фрэйа не против…
– Я не против! – уверила его я. – Ты спросил «кто он?», но на этот вопрос нет однозначного ответа. Он человек сильный и отважный, никогда ни перед чем не отступит. Он добрый и понимающий, всегда готов выслушать и поверить в самое невероятное. Он спокоен и сдержан, я не слышала, чтобы он на кого-то повышал голос, ругался или кричал. У него пытливый ум и огненное сердце. Он хороший человек…
– Мы тебя опечалили этими расспросами, – сказал Маир. – Вон ты как погрустнела.
– Нет, все путём. Просто я скучаю. И по нему и по остальным. По брату, например.
– И много вас было, Фрэйа?
– Восемнадцать человек вместе со мной.
– Ух ты! – восхитился Лар. – У тебя так много друзей!
– Не всех ребят я знаю настолько хорошо, чтобы называть своими друзьями. Так что поверь, Лар, друзей у меня немного. Я малообщительный человек, привыкла к одиночеству.
– Мы тоже, – сказал Маир. – Наверное, поэтому так легко и непринужденно разговариваем. Дело в похожести ритмов наших сердец.
Я кивнула, улыбнувшись. Этот мир уже не казался
Но все-таки ребята помогли мне обрести уверенность. Одно дело сидеть в одиночестве на Земле, в своей усадьбе, где знакома каждая травинка и лепесток цветка, и другое – одиночество посреди несчетного количества других миров, зачастую отнюдь не дружелюбных… Куда как приятнее чувствовать, что ты знаешь хотя бы кого-то, пусть это и недолгое пока знакомство.
В этот день мы снова отправились на ярмарку. Лар был в восторге от своего коня, и горячо благодарил брата. Я ехала на Грозном, уже смелее глядя по сторонам и надеясь на чудо: вдруг увижу знакомые лица?
Меня привлекла полукруглая площадка, расположенная несколько в стороне, и я спросила у старшего, для чего она.
– Вечером там будут выступать бродячие артисты, – ответил Маир. – Они приезжают каждый год. Мы обязательно посмотрим! – пообещал нам с Ларом парень. – А пока что нужно найти подарок для мамы.
– О, я знаю! – сразу отозвался Лар. – Давай купим ей тот редкий цветок – она просила, помнишь?
– Я уже искал его, Сундук. Нету. Торговцы о нем и понятия не имеют.
– Тогда украшение, ожерелье, например.
– Это можно, – согласился тот.
Они стали забирать правее, и я направила Грозного вслед. Потом почувствовала чей-то взгляд и повернула голову. Это был Грай. Он ехал на высоком верховом жеребце саврасой масти.
– Фрэйа, – поклонился он мне, – здравствуй еще раз.
– Здравствуй, Грай. Что-то ищешь?
– Вроде того. Разобрался с делами, теперь вот присматриваюсь к товарам. А ты?
– А я здесь с братьями, – и я кивнула на ребят, успевших отъехать на пару десятков шагов вперед. – Они ищут подарок для мамы, а я просто гляжу по сторонам.
– И уже успела приобрести аратского жеребца.
– Он сам меня приобрёл.
Грай усмехнулся.
– Конь великолепный, и ты отлично держишься на нём без седла. Друзей пока не разыскала?
– Нет, – ответила я.
Маир оглянулся, махнул нам рукой. Я быстро спешилась, опередив Грая, и зашла внутрь лавки. Вокруг лежало несметное множество разных украшений: браслетов и цепочек, и великолепных диадем, ожерелий, жемчужных бус и подвесок, колец… И все это – насколько я могла судить – из золота, серебра и с драгоценными камнями. Я равнодушно окинула взглядом мерцающее великолепие и уставилась в окно: ни одно из этих произведений искусства не могло заменить того маленького амулета, что я носила у сердца. Кажется, от Грая не укрылось безразличие, сквозившее в моем взгляде. Однако он промолчал и отошел к братьям, оживленно что-то высматривающим.