Троя
Шрифт:
– Рискнем? – сказала Ханна.
– А что нам остается? – проворчал Даэман.
Уличные ботинки скользили на коварной лестнице, и только плетеная веревка, пришпиленная к правой стене металлическими крючьями, помогала друзьям спускаться, не падая поминутно. Харман насчитал сорок ступеней, когда путь преградила стена изо льда и тропа резко свернула вправо, а еще через пятьдесят шагов лестница так же круто забрала влево. Инфракрасные маячки в стенах позволяли хорошо видеть дорогу.
Лестница окончилась коридором, который продолжал уводить
– Нас явно ждут, – шепнула Ханна.
И Ада ответила:
– На это я и рассчитываю.
Четверка вышла в просторный зал, наверное, в шестьдесят футов шириной. Ледяные стены были изрезаны несметным количеством других дверей, а пол тоже имел несколько уровней. Обогреватели на подставках мерцали оранжевым; на стенах, полу и потолке сияли многочисленные лампочки. На невысокой платформе, устланной мохнатыми звериными шкурами, лежали подушки, а рядом находился маленький столик. Друзья встали вокруг него, с подозрением глядя на круглые чаши с едой и плодами, кувшины и наполненные кубки, не решаясь присесть на мягкие шкуры.
– Все в порядке, – послышалось у них за спинами. – Это не отравлено.
Женщина появилась в высоком ледяном проеме и стремительно сошла по кривому зигзагу лестницы. Харман успел заметить меловую седину волос хозяйки – почти невообразимый оттенок, который в его дни выбирали только самые отъявленные сумасброды, – и лицо, изборожденное, как и говорил Даэман, древними морщинами. Боже, ну и стара она была. Никто, кроме коллекционера бабочек, прежде не видел более ветхого человека. Даже девяностодевятилетнего мужчину покоробило при взгляде на нее.
И все же, несмотря на возраст, дама сохранила некую привлекательность, и ее походка дышала силой. Хозяйка носила банальный синий жакет, брюки из рубчатого плиса и жесткие ботинки. Накидка из алой шерсти поражала взгляд живописной окраской и непонятным дизайном. Очутившись на платформе, женщина подняла и нацелила на гостей темный металлический предмет, который с самого начала находился у нее в руке, и спросила:
– Кто-нибудь знает, что это?
– Нет, – негромким хором откликнулись трое из них.
– Да, – сказал Харман. – Это какое-то оружие Потерянной Эпохи.
Товарищи обернулись на него. Они видели оружие в туринских драмах, но мечи, копья, щиты и луки со стрелами нимало не походили на эту черную машинообразную вещь.
– Верно, – изрекла женщина. – Оно называется пистолетом и умеет только одно – лишать жизни.
Ада выступила вперед:
– Вы хотите убить нас? Вы что же, позволили нам проделать такой путь ради этого?
Старуха улыбнулась и опустила оружие на столик, подле чаши с апельсинами.
– Здравствуйте, Даэман.
– Я не забыл тебя, Сейви, – холодно ответил коллекционер.
– И всем вам, – продолжала старуха, – Ада, Ханна, Харман… добро пожаловать. Вы очень настойчиво читали мои следы.
Она опустилась на шкуры и жестом пригласила гостей присоединиться. Один за другим товарищи присели вокруг столика. Сейви взяла апельсин, предложила другим и, когда те отказались, принялась чистить его длинным ногтем.
– Мы не встречались, – промолвил недавний именинник. – Откуда вам известно мое имя? И остальных?
– Вы подняли достаточную шумиху… э-э-э… как там сейчас почтительно величают людей?.. Харман Ухр.
– Шумиху?
– Удаляясь от узлов так, что войниксам приходилось следовать за вами. Научившись читать. Разыскав немногие уцелевшие библиотеки мира… в том числе и принадлежащую Аде Ухр. – Сейви указала глазами на девушку, и та кивнула в ответ.
– Как вы узнали о войниксах? – насупился мужчина в синем термокостюме.
– Они наблюдают за вами. – Разломив плод на дольки, хозяйка раздала их четверке на льняных салфетках. На сей раз товарищи приняли угощение. – Я тоже наблюдаю, – заметила она.
– Но зачем? – Харман взглянул на дольки и опустил салфетку на стол. – С чего за мной шпионить? И каким образом?
– Два разных вопроса, мой юный друг.
Тот, кого назвали «юным», не мог сдержать улыбки.
– Тогда ответьте на первый. Для чего?
Сейви расправилась со второй долькой и облизала пальцы. Опытный путешественник заметил, как завороженно рассматривает Ада сморщенные пальцы и иссохшую кожу старухи. Впрочем, та или не замечала пристального внимания, или делала такой вид.
– Харман… можно без Ухр? – Хозяйка не стала ждать ответа. – Так вот, Харман, на сегодняшний день ты единственный человек на Земле, не считая меня, единственный среди трехсот с лишним тысяч, кто способен читать письменную речь. Или хотя бы пытается.
– А… – начал странник.
– Три сотни тысяч? – вмешалась Ханна. – Да ведь нас миллион. Так всегда было…
Сейви улыбнулась и покачала головой:
– Милая, кто вам сказал, что на планете живет миллион человек?
– Ну-у, никто… В смысле, это и так известно…
– Именно. – Старуха подняла палец. – Всем известно. Но разве в последнее время кто-нибудь пересчитывал население?
– А как же: если кто-нибудь восходит на кольца… – Девушка совсем растерялась.
– …на Земле рождается новое дитя, – закончила за нее Сейви. – Это точно. Я проверяла целую тысячу лет. Вот только вас не миллион. Гораздо меньше.
– С какой радости ПЛ будут нас обманывать? – встрял собиратель бабочек.
– ПЛ? – Хозяйка подняла одну бровь. – Ах да, ПЛ… Когда вы вообще беседовали с постлюдьми, Даэман Ухр?