Троя
Шрифт:
– Я и сама веками задаю себе эти вопросы. Возможно, им потребовался… свидетель.
– Свидетель? – повторила Ада. – Чего именно?
– До и после факса на земле и в небесах столько всего изменилось, дитя мое. Вероятно, даже «посты» почувствовали, что кто-нибудь, пусть даже человек старого образца, должен оценить эти великие перемены.
Ханна изогнула бровь:
– О чем вы?
– Тебе это трудно понять, милая. И ты, и твои родители, и родители родителей твоих родителей живете в мире, который на редкость постоянен,
– Да? И в чем разница? – осведомился Даэман, не скрывая того, насколько мало его интересует ответ.
Ясные серые глаза старухи пристально уставились на собирателя бабочек.
– Например – мелочь, пожалуй, в сравнении с прочими фактами, однако для меня очень важная, – на свете больше нет евреев.
Хозяйка убедила товарищей избавиться от термокож.
– Они что, больше не понадобятся? – недоверчиво спросил Даэман.
– По дороге померзнуть, конечно, придется, но мы выдержим. А потом холод закончится.
Когда друзья снова собрались в гостиной с ледяными стенами, Сейви явилась из соседних покоев в необычайно живописном виде. На ней были еще более плотные штаны, крепкие и высокие ботинки, плащ с капюшоном на подкладке и низко надвинутая шапка. За спиной висел тяжелый линялый мешок цвета хаки, а седые волосы старуха забрала в конский хвост. Ада никогда прежде не видела, чтобы женщины так одевались, и зрелище ее просто околдовало. Девушка осознала, что попадает под обаяние Вечной Жидовки.
Оказалось, Харман тоже впечатлен, правда, его больше привлекло странное оружие, по-прежнему прикрепленное к поясу хозяйки.
– Все еще думаете подстрелить кого-нибудь из нас?
– Нет, – откликнулась Сейви. – По крайней мере не сейчас. Видите ли, время от времени подворачиваются и другие мишени.
И спутники отправились к летучей машине. Да уж, померзнуть действительно пришлось, и еще как! Зато внутри, под колпаком силового поля, товарищи быстро пришли в себя. Между Даэманом и Ханной зияла пустая вмятина. Заняв бывшее место Хармана, старуха провела по воздуху рукой, и подле рукоятки возникла голографическая панель управления.
– Эй, а это откуда? – возмутился недавний именинник.
– Я нарочно скрыла ее, – пояснила хозяйка, – чтобы вы не пытались самостоятельно управлять аппаратом во время полета. Ни к чему хорошему это не привело бы.
Она сжала рычаг. Диск низко загудел, подскочил сразу на семьсот – восемьсот футов, сделал полный переворот (сквозь невидимое поле несчастным пассажирам показалось, что они падают в смертельные объятия черных вод и голубых коварных льдов), завернул влево и круто взмыл к звездам.
Позже, когда соньер набрал приличную высоту
– А может он полететь туда? – Мужчина вытянул правую руку, ткнув пальцем в эластичное поле над собой.
– Куда? – рассеянно переспросила Сейви, потом оторвалась от голографических экранов и подняла взгляд. – К полярному кольцу?
Харман лежал на спине и не сводил глаз с кольца, ярко пылающего в чистом, разреженном воздухе.
– Да.
Старуха покачала головой:
– Это же соньер, а не космическое судно. Так высоко ему не забраться. Кстати, что вам там делать?
Пожилой спутник пропустил последнюю фразу мимо ушей.
– А вы знаете, где можно раздобыть корабль?
Женщина снова улыбнулась. Внимательная Ада подметила, насколько разные у нее улыбки: душевные, невозмутимые и другого рода – такие, как сейчас, полные колючего льда.
– Возможно, – промолвила Сейви тоном, предостерегающим от любых дальнейших расспросов.
– А вы правда встречали «постов»? – полюбопытствовала Ханна.
– Правда. – Старуха заговорила громче, дабы перекрыть гудение машины. – Встречала. Некоторых. Тех, что спускались на Землю.
– Ну и какие они? – Голос девушки дрогнул.
– Во-первых, все они были женщинами.
Харман поперхнулся:
– Серьезно?
– Подозреваю, что мужчин среди них попросту нет. Трудно сказать почему: контролируемая эволюция…
– А их как-то звали? – справился Даэман.
Сейви кивнула:
– Та, которую я знала лучше всех… точнее, видела чаще других, носила имя Мойра.
– Какие они? – наседала Ханна. – Как выглядят и вообще?
– Парят, а не ходят, – загадочно поведала Вечная Жидовка. – Любят… любили закатывать вечеринки для нас, людей старого образца. Изъясняться предпочитали туманными намеками, словно дельфийские оракулы.
С минуту путешественники молчали, лишь ветер злобно выл вокруг поликарбоновой обшивки и защитного поля. Наконец Ада нарушила тишину:
– И часто они сходили на Землю с колец?
Старуха вновь мотнула головой:
– Вовсе нет. Несколько чаще в последние годы перед Финальным факсом. Но я слышала, что в Средиземном Бассейне они оставили какие-то сооружения.
– В Средиземном Бассейне? – вмешался Даэман.
Сейви подняла уголки губ, и Ада распознала одну из ее слегка ироничных улыбок.
– За тысячу лет до Финального факса «посты» осушили довольно крупное море на юге Европы – перегородили его между скалой под названием Гибралтар и краем Северной Африки, – а затем превратили в запретную территорию для нас, старомодных. Большая часть земель ушла под пахоту – так они заявляли, но мой друг успел-таки наведаться туда. Его, конечно, поймали и выдворили. То, что он увидел, проще всего окрестить «городами». Если только…