Троя
Шрифт:
– Хорошо, сол, за два чемодана и до дверей гостиницы, немедленно, на наших глазах. И не плестись сзади, и не отдыхать на каждом шагу.
– Ничего себе требования, – хмыкнул йип, подумал, однако, не найдя в условиях ничего особого сложного, добавил. – Только деньги вперед.
– Ха-ха! Это ты нас держишь за дураков. Деньги получишь в отеле.
– Значит, я должен верить вам на слово, – проворчал йип. – И поэтому-то мы считаемся неполноценной расой.
– Вы считаетесь неполноценной расой из-за вашей чудовищной лени, – усмехнулся Чилк.
– Хорошо, пусть так. Но если я такой
Пару мгновений Чилк даже не знал, как и ответить на столь неожиданный выпад, но потом нашелся:
– Если бы ты имел понятие об экономических законах, то не задавал бы таких дурацких вопросов.
– Может быть, может быть.
Втроем они направились в порт Мона, проходя пустынными полями, где высокое небо, далекий горизонт и похожее цветом на пиво солнце наводили почему-то ужасную тоску. В миле к северу стеной стояли деревья трум, одинокие и печальные. На полях не было видно ничего, кроме редких кучек туфа, а росшие вдоль дороги низкие растения с мясистой розовой сердцевиной издавали острый сухой запах. На юге виднелись три пика, уходившие высоко в небо.
– Где ты живешь? – поинтересовался у йипа Глауен.
– Наш лагерь здесь неподалеку.
– И как давно ты здесь?
– Точно не могу сказать. Несколько лет, наверное.
– Вы строите для себя дома?
– Строим.
– И прочные?
– Достаточно. Если ветром сдувает крышу, то вокруг всегда полно травы, чтобы покрыть дом заново.
Наконец они вошли в порт Мона и миновали богатый квартал, застроенный бунгало, в экзотическом и нелепом местном стиле. Потом пошли пестрые районы дач, складов и магазинчиков, убогих и бедных. Дорога свернула к югу, пересекла высохшее русло реки и через пятьдесят ярдов вывела к центру города.
Город был тих и пуст, как в спячке. По улицам не двигалось никаких повозок, редкие люди явно слонялись без дела, и на лицах было написано полное отсутствие мысли.
На одной из площадей обнаружились две гостиницы, под названиями «Мультифлор» и «Харчевня Дорсави», выстроенных в том же стиле, что и большинство зданий в порте Мона. Обе имели по шесть этажей, украшеных куполами из меди и стекла и окруженных садиками из иланг-иланга, темных кипарисов, жасмина, амаранта и звездного пламенчика. Садики изнутри были подсвечены зелеными, синими и белыми огоньками и источали одуряющий цветочный аромат.
Повсюду на площади виднелись магазины, агентства, рынки и представительства Ассоциации Факторий. На южной стороне площади стоял и третий отель – Уипснейд-Хаус, ветхое корявое здание из темного дерева с кособокой галереей по второму этажу. Также Глауен заметил неуклюжее строение из стекла и бетона, на котором виднелся сине-белый знак ИПКЦ. Хорошо бы нанести визит местным коллегам, и чем раньше, тем лучше – таков был протокол ИПКЦ, который Глауен, всегда находил правильным. Но сейчас их с Чилком присутствие здесь может поднять ненужную шумиху, которая только повредит делу. С другой стороны, если он нарушит правила, то никакой помощи и поддержки от коллег больше не дождется. А их помощь и поддержка могли потребоваться, и очень скоро. Оба командира решили
Солнце зашло за плотную гряду облаков, и небо стало густо-лиловым, что, впрочем, являлось для Розалии обычным делом. Чилк махнул рукой в сторону двух гостиниц на северной стороне площади.
– По-моему, они ничего, во всяком случае, так мне говорили. Цены, правда, умопомрачительные. В Хаусе тоже странности: чавкать за столом и храпеть во сне строго запрещается, но именно там останавливаются все прибывающие в город владельцы ранчо.
Глауен с Чилком отправились в Хаус, сняли номер и вышли на галерею попить пива.
На порт Мона упали сумерки. Площадь по-прежнему была пуста, если не считать нескольких лавочников, возвращавшихся домой.
– Что-то я не вижу ни кафе, ни салунов, ни ресторанов, – удивился Глауен.
– Это все полиция. Порт Мона считается коммерческим центром, воротами планеты. Поэтому ничего разгульного здесь не допускается.
– Безрадостное местечко.
Чилк согласился.
– Молодежь валит отсюда, как можно раньше. И рабочих рук всегда не хватает.
– Да. Намуру пришла в голову неплохая идея. Эти йипы принесли ему немало денежек.
– Именно. Деньги из-за этих лентяев теряют только владельцы ранчо, а Намур лишь обогащается.
Глауен задумался.
– Если Бардуз чувствует что его обманывают, и если он человек темпераментный и серьезный – тогда его интерес к Намуру и йипам понятен. Он жаждет мщения и возвращения денег.
– С другой стороны, если он по натуре философ, то давно уже в душе посмеялся над всем этим и махнул рукой на столь идиотский бизнес, – предположил Чилк. – И теперь носится с новым проектом. На Тюр Джоге он заметил изменения в менталитете йипов и сказал себе: если это могло произойти там, то почему бы этому не произойти и в других местах? Поэтому он и отправился на Розалию изучить колонии йипов. Эти его действия тоже вполне понятны.
– Однако, Розалия слишком далеко находится, а значит и не является местом, куда можно приехать лишь для того, чтобы посмотреть на йипов.
– Но зачем-то он поехал осматривать деревушку на Реа.
– Есть нечто, что он хочет найти. И ему хватило пяти минут. Он увидел, что как только йипы начали жить с местными женщинами, обладающими очень сильной волей, они тоже начали больше работать и даже строить приличные дома. Бардуз увидел то, что хотел увидеть, и отправился срочно на Розалию. И теперь он, скорее всего, здесь.
– Существует два способа найти его. Можно просто шнырять туда-сюда по планете, но можно искать и путем голой логики.
– Я бы предпочел второй способ, если бы только знал, с чего начать.
– Давай вернемся опять к поселению на Реа. Флиц сказала Бардузу не беспокоиться насчет Намура, поскольку они найдут его на Розалии. Из этого надо сделать вывод, что они и так уже собирались сюда по причинам, с Намуром не связанным. Я не могу поверить, что они специально поехали сюда только для того, чтобы проверить пару йипов. Значит, что-то еще интересно для них на Розалии? Ответ один – Тенистая Долина Смонни и Титуса Зигони, а уж потом Намур. Логика сама дает нам ключ к разгадке.